Доктор Гиммел пытался взять себя в руки.
– Что ж, будем надеяться, что вы увидите более счастливые исходы у операций, которые нам предстоят. – Он порылся в бумагах и нашел журнал. – Вот. Вижу, сегодня утром у нас удаление злокачественной опухоли у молодой женщины. В десять. Доктор Хоксмит и Роланд Пирс, один из лучших наших студентов, будут ассистировать. Думаю, операция покажется вам интересной, синьор.
– Уверен, доктор. – Грессети поднялся, взяв трость. – Увидимся там, – закончил он, низко поклонившись.
Когда мужчина ушел, Элайза и доктор целую минуту сидели в молчании, пока Томас не вошел с чайным подносом.
– А, дорогой мой. – Доктор Гиммел попытался рассмеяться. – Вы, как всегда, чувствуете момент. Если когда нам и нужно было подкрепиться…
Элайза разлила чай и протянула доктору Гиммелу. Его рука слегка дрожала, и чашка задребезжала на блюдце. Он поспешно поставил ее на стол.
– Доктор Гиммел, вы назвали синьора Грессети «другом» – вы встретились с ним во время одной из своих поездок в институт?
– Что? О нет. Просто фигура речи. С профессором Сальваторесом, старшим хирургом-консультантом института, я, конечно же, в давней дружбе. Но с синьором Грессети я до сегодняшнего утра не встречался. Должен признаться, он не то, чего я ожидал после письма профессора.
Элайза заметила, как потускнело лицо доктора от усталости. Время для него сейчас было мрачное. Казалось, жестокий поворот судьбы специально забросил к ним отвратительного Грессети именно сейчас.
Позднее, к общему облегчению всех присутствовавших, запланированная операция прошла без помех и была объявлена успешной. Роланд оказался прилежным студентом и справился с помощью Элайзы и указаний доктора Гиммела. Синьор Грессети с непроницаемым лицом стоял в нескольких шагах от стола. Ее работа под пристальным и недобрым вниманием их посетителя глубоко беспокоила, и она радовалась, что Роланда не было на утренней встрече. Как только операция завершилась, Элайза переоделась, извинилась и покинула больницу. Она отправилась пешком через Фицрой-сквер в сторону Риджентс-парка. То был ее первый визит к Эбигейл Гестред, и она поняла, что ждет его с нетерпением. В присутствии доктора Гиммела она чувствовала себя напряженно и, уйдя от него, ощутила облегчение. К тому же, как она с удивлением осознала, ее радовала мысль о том, что она снова увидит Саймона Гестреда. День стоял пасмурный и влажный, на улицах все еще было сыро, но воздух посвежел, и разошелся утренний туман. Элайза повернула с Кливленд-сквер на Юстон-роуд. У лотка на тротуаре торговал газетами мальчишка. Обычно у Элайзы не было ни денег, ни времени на газеты, но заголовок, который выкрикивал мальчик, заставил ее остановиться и вынуть из кошелька монету. Она вышла из потока пешеходов, прислонилась к ограде сада и рассмотрела первую полосу. Жирный заголовок гласил: «В Уайтчепле жестоко убита женщина». Элайза стала читать дальше. Девушка подверглась нападению и была убита. Ее тело обнаружили на площадке первого этажа в многоквартирном доме в Уайтчепле. На теле бедняжки было почти сорок колотых ран и порезов. Ее нашли в луже собственной крови. У Элайзы перехватило дыхание. Девушку звали Марта Табрам. Эта Марта была с Лили, когда та приходила прошлым вечером в клинику. Элайза видела ее всего за несколько часов до смерти. Наверное, она была одной из последних, кто видел Марту живой. Она вспомнила, как девушка смеялась, уходя из клиники. А теперь ее нет. Искромсана на куски и страшно изуродована. Элайза сложила газету и сунула в руки какому-то прохожему.
– Возьмите, – произнесла она. – Я не в силах ее больше держать.
Сказав это, она с великим трудом заставила себя пойти дальше. Шаг за шагом она довела себя до парка. Она не могла избавиться от ощущения, посетившего ее прошлой ночью; кто-то следил за входом в клинику, кто-то стоял в темноте. Он пошел за Мартой? Элайза обнаружила, что стоит перед дверью дома Гестредов. Она помедлила минуту, чтобы взять себя в руки и направить мысли в нужное русло. В данный момент важна только Эбигейл. Для бедной Марты никто уже ничего не мог сделать. Элайза должна думать о нуждах нового пациента.