На следующее утро Элайза рано ушла из дома и пришла в больницу даже раньше, чем мистер Томас занял свое место за столом. Она села в кабинете доктора Гиммела и невидящими глазами уставилась в окно. После того как ей попалась музыкальная шкатулка, она уже ни в чем не была уверена. Все, в чем, казалось, девушка была твердо убеждена, теперь стояло на зыбучих песках. Элайза закрыла глаза и попыталась унять мятущийся ум. Сегодня ей предстояло оперировать Эбигейл. Ее ничто не должно отвлекать.
Дверь открылась, и в кабинет вошел доктор Гиммел с газетой в руке.
– Вы слышали? – спросил он, гневно тыча в бумагу пальцем. – Читали новости? Очередное убийство. Еще одну беззащитную женщину жестоко зарезали. В ее собственной комнате, представьте себе.
– Еще одну? – Элайза, пошатнувшись, встала. – Но это же не Потрошитель. Этого не может быть.
– Смотрите сами, – он сунул ей газету под нос. – Всего в нескольких шагах от вашего дома, Элайза. Я вам говорил, это место – яма, полная ужасов. Почему вы упорствуете в желании там жить…
Элайза его не слышала. Ее глаза были прикованы к имени жертвы. Мэри Джейн Келли. Видение, которое ее посетило несколько недель назад, образ вспоротого, превращенного в кровавое месиво тела девушки, был чудовищно точным. Она просмотрела статью, останавливаясь на подробностях, ища какой-то знак, какое-то подтверждение того, что это не было делом рук Гидеона. Возможно ли? Она посмотрела, в котором часу нашли тело. С Грессети она встретилась раньше, но полиция пока не знала точного времени, когда умерла женщина. Он выжил и сбежал, чтобы снова убить? Нет, у него точно не было времени. Как он пробрался туда, где жила Мэри Джейн? Или она ошиблась? Могло ли быть так, что он, Гидеон, не имел отношения к убийствам? Все казалось бессмыслицей. Она не могла поверить, что убийства никак не связаны с ней. Почти все жертвы были ее пациентками. И она несколько недель была убеждена, что кто-то преследует ее, прячась во тьме. И Грессети пошел за ней, когда она шла в платье Конни. И шарманщик играл «Зеленые рукава». Это должен был быть Грессети. Он ведь оказался Гидеоном. Но вопросы все равно оставались; вопросы, которым придется подождать. Доктору Гиммелу наконец-то удалось прорваться в ее мысли.
– Доктор Хоксмит! Идемте, нас ждут в операционной, – сказал он.
В операционной сестра Моррисон уже готовила стол. В поддон были насыпаны свежие опилки, а помещение было обильно орошено «карболкой». Элайза инстинктивно осмотрела ряды амфитеатра. Пусто. Надевая фартук, она увидела, что у нее дрожат руки. Девушка покачала головой, обескураженная тем, как легко ее отвлечь и выбить из колеи. Сейчас было не время нервничать. Она должна полностью сосредоточиться на Эбигейл. Но в голове все равно звенело, а кровь в жилах, казалось, кипела. Она занялась осмотром инструментов, пытаясь отстраниться от голосов, побуждавших ее использовать волшебство. Сейчас ей как никогда нужно было быть доктором Элизабет Хоксмит, ассистентом достопочтенного Филеаса Гиммела, прирожденного врача и умелого хирурга. От этого зависела жизнь Эбигейл.
– А вот и мы, – поприветствовал доктор Гиммел пациентку, когда ее вкатили в зал. – Дорогая моя мисс Гестред, я рад видеть, что вы окрепли.
Он взял Эбигейл за руку и нежно по ней похлопал. Саймон подошел и встал рядом, за спиной сестры.
– Как я могла не расцвести под присмотром Элайзы? – спросила она, улыбаясь подруге.
– Именно, именно. – Доктор Гиммел взял Саймона за локоть. – Так, мистер Гестред, не могли бы вы занять место вот там, достаточно близко к вашей дорогой сестре, чтобы оказать ей бесценную поддержку, но не слишком, чтобы не помешать нашей работе? Не бойтесь, она в самых лучших руках.
– В этом я уверен, – произнес Саймон, не сводя глаз с Элайзы.
Девушка почувствовала, что краснеет, и повернулась к Эбигейл.
– Как вы себя чувствуете? – спросила она.