Он, естественно, часто говорит о Фицрое, но никогда не упоминает о событиях того страшного дня. Ни следа мистера Гестреда, его сестры или доктора Хоксмит так и не удалось обнаружить, и полиция не может предложить удовлетворительное объяснение случившегося. Бедный Филеас не способен этого сделать. Я сомневаюсь, что ему самому что-то известно. И уж точно не вижу смысла пытать его относительно подробностей. Сделать уже ничего нельзя, а ему так тяжело говорить о том, что произошло. Я знаю, мужу не хватает доктора Хоксмит, и жаль, что ее не получается отыскать. Боюсь, тайна так и останется нераскрытой, и я должна посвятить себя заботам о нем, а не охоте за призрачными идеями и предположениями.
Прошу, кланяйтесь от меня Луизе.
Лита
Когда я заканчивала историю Элайзы, Теган слушала с удивительным вниманием, и глаза у нее горели. Я видела, что рассказ разжег в ней огромное любопытство и интерес к самой сути волшебства.
– Так она снова сбежала? – спросила Теган.
– Да. Едва-едва. Но ей пришлось оставить доктора Гиммела, не простившись и ничего не объяснив.
– А остальные? Медсестра и Роланд, они умерли?
– Да. Им никак нельзя было помочь.
Теган поднялась и принялась расхаживать по комнате; ее воображение воспламенилось.
– Представь, – взволновалась она, – представь, каково это: уметь так колдовать. Лечить людей. – Она остановилась и взглянула на меня. – Убивать. Это же сильная штука. И очень опасная.
– Может быть, если попадет в дурные руки.
– Ну, этот Гидеон, похоже, просто жуть. Но зачем Элайзе от него убегать? Зачем прятаться? Она ведь могла бы его победить, если бы подготовилась? Какую-нибудь западню устроить, что-то такое?
– Не забывай, Гидеон был ее учителем. Он наставлял ее в волшебстве. Он знал все возможные уловки и обманы. Он бы понял, что Элайза задумала, едва ли не раньше, чем она сама. Поэтому часто единственным выходом для нее было внезапно исчезнуть, прежде чем он успеет ее остановить.
Я замолчала, чтобы понаблюдать за Теган и дать ей немного успокоиться.
Она еще какое-то время меня расспрашивала, пока я наконец не подняла руку, призывая к тишине.
– У меня к тебе вопрос, Теган, – проговорила я.
– Да?
– Ты готова, по-настоящему готова стать моей ученицей и изучить мастерство? Готова посвятить время, мысли и внимание стремлению к магии? Готова чем-то жертвовать, упорно трудиться, быть трудолюбивой, прилежной и серьезной? Готова защищать знания, который получишь, соблюдать обычаи ведуний и использовать то, чему научишься, лишь во благо? Готова, Теган?
Она прекратила вышагивать по комнате и встала рядом со мной. Я поднялась. Девочка посмотрела мне в глаза без колебаний и в кои-то веки не дергаясь, не болбоча и не прыгая, как кузнечик, с одной мысли на другую. Медленно вдохнула.
– Да, я готова, – произнесла она. – Готова.
– Тогда добро пожаловать, Теган, – сказала я и протянула к ней руки.
Она просияла улыбкой лучезарного счастья и бросилась ко мне. Прижав ее к себе, я задумалась о том, когда в последний раз девочку обнимала ее собственная мать.
Трудно поверить, что прошло столько месяцев с моей последней записи. Что за лето! Я не могу вспомнить, когда в своей жизни ощущала такой покой – и вместе с тем так плодотворно работала. Теган занялась учебой с большим воодушевлением, как, по-моему, я всегда и ожидала. Она поглощает знания, словно умирающая от голода девушка вкусную еду. У нее быстрый ум, и она ничего не боится. Пару раз мне пришлось отругать ее за недостаток терпения, но, коль это и мой недостаток, не мне проявлять суровость. Ее роман продолжается, но с возлюбленным девочки я пока не знакома. Возможно, она приняла близко к сердцу то, что я говорила о приоритетах, и не хочет, чтобы парень отвлекал ее, если его затронет то, чем мы тут заняты. Или, возможно, она ему ничего не рассказывала и не знает, как объяснить. Как бы то ни было, меня устраивает ее безраздельное внимание, когда она со мной. Время, которое она проводит где-то еще, меня не касается.