Лиман улыбнулся искренне, опустил руки и облокотился о стол. Его серые глаза блеснули жёлтыми искрами в полутьме залы — в них была злость, грусть и усталость.
— Моя мать добротой и заботой тоже не отличалась. И поэтому я был рад отдалённости. Рос, учился, делал успехи. Хотел оправдать ожидания родителей. Сейчас мне двадцать пять и лишь три года назад я вдруг понял холодность моей матери. Кое-что случилось и это заставило её признаться нам с отцом, что я не его сын.
Алиара невольно открыла рот и тут же прикрыла ладонью. А парень на её реакцию лишь усмехнулся.
— Да. Я сын какого-то заезжего воина из Северного Данкарна. Всё изменилось в тот вечер. Теперь чтобы я ни делал отец ставил мне палки в колёса. Он перестал давать мне учиться, развиваться, не выделял денег и не давал найти работу. Мою мать он почему-то сразу простил, а вот меня… — тяжелый вздох, будто он пытался успокоиться. — Влияние этого человека росло соразмерно его злости и вышло за любые грани моего понимания. Он не давал мне жить, но и не отпускал, желая, чтобы я словно пёс сидел у его ноги и гавкал, когда прикажут.
Голос парня сделался жёстким. Он злился, но от этого лишь больше начинал говорить.
— Магию выше восьмого ранга развить мне уже не удавалось. Я не хотел этого всем сердцем, лишь бы досадить отцу, что лично вливал в меня запрещённые зелья, не объясняя абсолютно ничего. Просто хотел взрастить во мне силу не понятно зачем, не позволяя учиться её использовать и не говоря ни слова. От зелий я не мог ходить, не покидал дом, перестал общаться с друзьями и мог думать только о прекращении этих мучений. Нет, физически больно мне не было, но каждая встреча с отцом разрывала мне сердце вопросами – за что? Ну не его я сын, ну и выгнал бы меня – думал я. И честно сказать, я бы там и откинулся, если бы у отца не случились проблемы. Некий командир Воиргран серьёзно взялся за военную палату, обрывая связи отцу, поставки зелий и заставляя переживать за собственную шкуру больше, чем за воспитание сына. Ему стало просто не до меня. Недели не прошло как я начал вновь ходить и покинул тот дом. Зная, что искать меня будут я сразу направился к человеку, что невольно меня спас. Командир не отказал в помощи – дал мне работу, позволил некоторое время пожить у него, пока зелье выходило из организма. И теперь уже полгода как я зачислен в его личный отряд разведки. Всё это время отец пытался меня вернуть, разными методами, но безуспешно и в итоге недавно он официально заявил, что я не его сын и отрёкся от меня. Теперь назначен процесс отлучения от рода и отвязки от семейного накопителя.
— Но ведь ты не виноват! — не сдержавшись, воскликнула Алиара.
— Он так не считает.
— Твоя мать скрывала эту тайну и от тебя, ты был просто ребёнком! — несправедливость жгла сердце сильнее жалости.
— Это не важно. — Лиман усмехнулся. — Я был его ребёнком долгие годы, а затем просто перестал им быть. Отец не принял меня. Не захотел принять.
— Он не прав! — с жаром выкрикнула Алиара. — Он тебя растил, значит он твой отец!
Лиман вдруг прыснул в кулак и затем негромко рассмеялся, от чего Алиара опешила и растерялась. Смутившись, она откинулась на спинку и скрестила руки на груди, закрываясь и чувствуя, как горят щёки.
— А мне нравится твой воинственный настрой, — он даже вытер с глаза слезинку, от чего девушке стало ещё более неловко. — Ты так жалость проявляешь? Или утешаешь?