Отодвинув запор, Алиара распахнула многострадальную дверь и сразу угодила в мужские руки. Неожиданным гостем оказался Майнор. Одной рукой он схватил её за запястье, толкнул бедром дверь, захлопывая и слишком неожиданно притянул второй рукой за шею сзади, впиваясь в губы своим странно искривлённым крепко сжатым ртом.
Опешив от произошедшего, Алиара не сразу осознала, когда он начал проталкивать вязкую сладковатую жидкость из своего рта в её, и в тот же миг вдруг резко встряхнул сжавшееся от шока тело. Неосознанно проглотив всё и закашлявшись, она наконец оттолкнула настырного парня.
Лицо Майнора расплылось в злорадной улыбке, он прямо-таки излучал довольство и победный блеск в глазах отразился омерзительным привкусом на языке Алиары. Рука сама собой поднялась, вторя желанию покрепче приложить наглеца. Вот только неожиданно повисла вдоль тела в секундной слабости. Алиара подняла её перед собой, но комната вдруг пошатнулась и пальцы собственной руки утроились, размываясь вместе с окружающим миром маленькой комнаты. Тело больше не чувствовалось, говорить не получалось, она сделала шаг и осознала, что падает. А приземлившись на тёплые сильные руки, перед глазами окончательно потемнело, утаскивая сознание в пустоту.
***
За четыре дня до этого.
Сегодня в зале советов было холодно и мрачно. Некому было разжигать камины, некому принести дрова, некому зажечь масло в потолочном многоярусном канделябре, что тускло поблёскивал полупустыми стеклянными ёмкостями в свете одинокой, пусть и толстой свечи. Единственный источник света и тепла в безоконном зале сейчас одиноко стоял на припыленном заставленным грязной посудой с остатками еды овальном столе. Крепкие напитки тоже были безэмоционально выпиты и пустые красивые бутылки сейчас грустно жались друг к другу в центре. Создавалось впечатление настоящего кабака, а не императорского зала советов, не хватало разве что громкой музыки, довольных пьяных разговоров, да пышнотелой подавальщицы с подносом и широкой улыбкой кривых зубов. А здесь же лишь ажурная кованая жирандоль с одной гордой свечой освещала пустые измученные лица сидящих в зале людей, что молчаливо отдыхали и даже посапывали на неудобных богато украшенных стульях и принесённых табуретах.
Лёгкий сквознячок полз из приоткрытых дверей залы и дёргал трещащее в сопротивлении пламя, играющее тенями на лицах, трепал грязные волосы людей и разбавлял диковатую для этого помещения вонь. Посвистывание, раздающееся в коридоре из приоткрытого на крохотную щель и закреплённого металлической подпоркой, чтобы его не снесло, окна перемежалось с похрапыванием длиннобородого пожилого мужчины с проплешиной средь седых паклями торчащих волос. Никто не смел нарушить его сон, даже наоборот заботливо подложили на плечо маленькую подушку и удобнее устроили голову, а леди Ринэль скинула со своих плеч вязанную тёплую шаль и укрыла измученного лорда Виннэра, что больше суток кропотливо усиливал защиту дворца, до дрожи рук, до истощения и до последней капли магии в резерве.
— Нам бы разойтись и наконец нормально выспаться, — полушёпот разрезал монотонность залы заставив некоторых дёрнуться. — Но пока я могу лишь предложить начать заседание совета, — тяжёлые вздохи и усталые зевки измотанных людей были тихими и сдержанными.
Никто не хотел повышать голосов, будить лорда Виннэра и маленького Эктариона в уголке на руках засыпающей матери, нарушать долгожданное умиротворение — все старались быть как можно тише и аккуратнее. Впрочем, на большее сейчас сил ни у кого и не осталось.
— Прикрыть двери? — скорее по привычке спросил лорд Тэйрон и сам же сразу ответил на свой вопрос. — Ну да, в этом нет необходимости.
На данный момент в этом зале собралось семнадцать человек — единственные люди, не заснувшие мёртвым сном в целом городе.
Третий день обороны подошёл к концу. Люди провели здесь слишком много времени и устали не только физически, но и морально, прилично поднадоев друг другу. Однако появление пугающей белой особы за дверьми зала советов настолько выбило могущественных мужчин и женщин из колеи, что, поддавшись страху, они сами загнали себя в этот зал навешав всевозможных защит и выставив караул.
Никогда ещё ни один враг империи не мог проникнуть сквозь дворцовую защиту так легко прямо в центр, почти к ногам властителя, на грани между угрозой и прямым нападением. О нет! Это было предупреждение, показатель силы и могущества, демонстрация возможностей и нагнетание страха. Старуха хотела испугать лордов и ей это удалось. Она легко преодолела все барьеры забираясь внутрь и также легко покинула дворец, когда захотела. Унижение, страх, злость — чувства сильных сей империи мешались и не гасли под гнётом усталости и затишья.