Тонкая нить коридорного света вмиг выросла чёткой длинной полосой, заползая на дальнюю стену в темноте тускло освещённой комнаты. Алиара вошла и закрыла дверь, вновь погружая комнату в полумрак. Наполненная обилием мебели, со сверкающим золотым убранством в свете витиеватой настольной жирандоли с догорающими огарками трёх свечей, комната показалась нежилой. В ней не было штор, и мрачные отблески грозовых перекатов высоко в сине-чёрном небе прекрасно просматривались сквозь стекло стрельчатых окон дворцового замка. Голо и зябко, пугающе, но завораживающе — буря дарила незабываемые виды и одаривала волнами мурашек тело.
И напротив этого зрелища одиноко стояло вытянутое кресло с высокой спинкой и деревянными подлокотниками, на одном из которых сейчас лежала тонкая тёмная тень руки недвижимого силуэта, что занимал это без сомнений чинное место. Дрожь пробежала по телу волной, когда сквозь плотный ураганный ветер небо озарилось вспышкой яркого света и комната на миг утонула в длинных искажённых тенях.
— Ты вошла без разрешения, — хриплый надменный голос прозвучал в полутьме спальни, словно в старых дворцовых казематах лёгким эхом отскакивая от каменных стен.
— Думаю я имею на это право, — скептически отозвалась Алиара и плотнее прикрыла ладонью дверь, боясь, что их могут прервать.
— Только то, что ты моя внучка и наследница рода Аториас не даёт тебе право забывать о манерах, — осуждающе произнесла женщина строгим голосом, отчитывая и неожиданно предупреждающе. — Напротив – ты обязана вести себя достойно и подобающе своему статусу и древнему магическому роду. Ты…
Неприятно кольнула мысль, что Всевидящая сразу поняла зачем она здесь.
— Должна ли? — перебила незнакомую женщину Алиара не веря своим ушам. Совсем не так она представляла эту встречу и угасшие было злость и обида, вновь закружили ураганом в голове. — Это мне говорите Вы?
Возмущение прокатилось по комнате холодом низкого голоса девушки. Всевидящая замерла, затем слегка повернула корпус в сторону и опустила руки на колени, судя по отблеску перстней в неверном свете свечей, позволяющем рассмотреть лишь полутень женщины.
Напряжение нарастало немыслимо быстро.
— Ты не смеешь винить меня, — осуждающе сказала родственница и голос её неожиданно резко и громко зазвенел, пропитанный обвинениями: — Могла бы спокойно жить в своём лесу с этой ведьмой и не знать бед нашего рода! Ты сама виновата, что о тебе узнали, я ничего не могла сделать! Зачем ты полезла в бой у академии?! Кто-то просил тебя вмешиваться?!
Почему все так упорно говорят ей, что Марэя была ведьмой?! Мысли перепутались и Алиара поняла, что вот-вот упустит нить собственных обвинений, ведь она совсем не собиралась говорить о своих силах или Марэе. Крик вырвался резко и зло.
— Ты меня бросила!
Такие важные три слова горечью осели на языке. Под гул ураганного ветра за окнами оглушающе скрипнуло кресло. Леди Аториас неторопливо поднялась и расправила складки платья. Алиара сцепила зубы и молчала, лишь наблюдая. Она ждала реакции, хотела увидеть раскаяние, услышать извинения, оправдания, объяснения, да всё что угодно, лишь бы узнать, что всё это было вынужденно или от незнания, лишь бы понимать, что она нужна и про неё не забывали. Но кажется этим ожиданиям было не суждено сбыться.
— От тебя никогда не требовалось многого, — начала женщина и повернулась лицом к Алиаре, сделав первый шаг. — Нужно было лишь прятаться в своём лесу как мышка и соблюдать заветы родителей. Передать однажды силы нашего рода своему ребёнку и сохранить магию света. Но ты как дикарка появилась в городе, в самом центре и сразу напоказ заявила о себе! Несусветно глупа! — каждый шаг сопровождался стуком острого каблука о пол и брошенного тяжелого слова, проходящего прямо по сердцу. Ни один мускул не дрогнул на морщинистом холодном лице, а брезгливо изогнутые губы в такт осуждающему взгляду заставляли внутри всё съёживаться и леденеть в ответ. — Я не для того лгала императору!