Этих слов она ждала и боялась.
— Ты всё это время знала где я! — бросила Алиара, когда леди Аториас остановилась напротив неё.
— Да, — спокойно согласилась она, гордо приподняв подбородок повыше. — Конечно знала. Я не просто так ношу громкое имя и статус Всевидящей. Я нашла твою ауру сразу. Понадеялась на разумность.
— Почему ты не забрала меня?! — непонимающе воскликнула Алиара.
— Если я не забрала тебя, значит так было нужно! — она почти перешла на крик, но по голосу было ясно, что эмоции ещё держатся в узде. — Не будь ребёнком, Адари!
— Я не Адари!
— Но ты Аториас!
— Иллиб? — прозвучало разочарованно, что заставило женщину на миг задохнуться.
— Именно. — Твёрдо произнесла леди Дариа, распрямив спину. — Как и твоя мать – Элионора.
— Но она не была для тебя бременем.
— И ты не была, пока не явилась в Роурдан! — крикнула леди Аториас и с сожалением добавила: — Марэя была недостаточно строга к тебе.
— Тётя любила меня как никто другой и спасла от судьбы рода, — разозлилась Алиара.
— Марэя знала, что не следует упоминать ничего связанное с родом и поступила правильно. Как и я!
— Заставляя меня забыть?!
— Не позволяя тебе вспомнить!
— Вспомнить, что моя родная бабушка всё это время роскошно жила во дворце под боком у императора, пока маленькая девочка, её родная внучка, выживала в лесу монстров?!
Всевидящая замерла, округлив глаза и уязвлённо поджав сухие губы, произнесла:
— Ты не знаешь, о чём говоришь…
Алиара замерла в удивлённом непонимании, что плавно переходило обратно в осуждение и обиду. Секунды молчания всё шли, а пустота в мыслях твердила лишь одно. Слова сорвались с губ тихим шёпотом.
— Я была не нужна тебе?
Ответ прозвучал не сразу, позволяя обоим выдохнуть, но глаз так никто и не отвёл. Светло-карие глаза с желтинкой смотрели в точно такие же и наоборот — Алиара была точной копией этой женщины и только сейчас она начала это замечать. Наконец леди Аториас собралась — холодно сощурилась, подняла повыше подбородок и убеждённо сказала:
— Здесь не осталось никого, кому ты была бы нужна.
Ледяные слова уверенно пронеслись в такт очередной вспышке молнии, и комната вдруг пошла рябью. Алиара поняла, что на глаза начинают наворачиваться ненужные непрошенные слёзы и поджав губы, развернулась, чтобы за считанные секунды вылететь стрелой из спальни и скрыться за ближайшим поворотом коридора.
Светлые мелькающие коридоры один за другим смазались перед глазами кружа калейдоскопом цветных пятен из множества людей. В ушах звенело, от чего общий шум приглушался, а сердце стучало с удвоенной силой. Рука сама схватилась за рубашку у сердца и крепко сжала влажную от волнения ткань. Мысли наслаивались друг на друга и продолжали давить тяжестью надгробной плиты на истончившуюся нить самоконтроля. Дышать ртом уже не получалось, воздуха катастрофически не хватало и ноги стали подкашиваться. Второй рукой Алиара придерживалась за стену, но вдруг перестала ощущать её шероховатую поверхность – кончики пальцев закололо, шум в ушах усилился, перерастая в писк, а на глаза навернулись слёзы. Грохот камня в груди становился невыносим, пока его острой иглой неожиданно не пронзила сильная боль, до потемнения в глазах, до всхлипа изо рта, до потери контакта с реальностью.
Темнота.
— …всё в порядке, — приглушённый голос доносился как сквозь толщу воды, но с каждой секундой общий знакомый шум нарастал. — Полежи.
Знакомый голос. Алиара глубоко с наслаждением вздохнула и поморгала, пытаясь вернуть зрению чёткость. Оказалось, она лежала на знакомой койке в знакомом когда-то бальном зале среди множества изнывающих от боли людей. Лекарский зал. Стоны, сипы, подвывания и шум работы многих лекарей ворвался в сознание, а ей стало вдруг так спокойно и легко. Алиара резко вздохнула и поняла, что всё в порядке — боли нет, писка в ушах тоже, тело ощущается полностью… Значит, она потеряла сознание?
— Что скажешь? — Алиара вздрогнула от вопроса и повернулась в другую сторону, где возвышался мужской силуэт. Сайдэн разглядывал её пристально и в его глазах читалось беспокойство. А рядом с ним стояли Лиман и миледи Ринэль, что закончила осмотр и спокойно произнесла, скрестив руки под грудью: