— Но ты всё же хочешь попросить, — хмурый взгляд выражал недовольство.
— Не торопись. Камни света не создавались быстро, не все это умели, ты знаешь. Чего ты хочешь? Возродить род? Сразу оба рода?
Император молчал, вздохнув поглубже и прикрыв глаза, он словно искал предлог, зацепку, что позволит уйти от прямого ответа. А когда он заговорил, то слова были пустотой, насмешкой, которую командиру пришлось проглотить, не поведя бровью. Всё, что оставалось, это пытаться выведать хоть одну выбивающуюся эмоцию или лишнее слово.
— Потеря сразу двух родов особой магии далась империи слишком тяжело. Роурдан заплатил высокую цену. Монстры плодятся, мы слабеем и гибнем. Их возрождение необходимость, Сайдэн, и ты как никто другой должен это понимать.
— Понимаю, — кивнул Сайдэн. — Иллибы служили императорскому роду долгие столетия щитом и мечом из света против монстров, сжигая их и наращивая барьеры. А друиды позволяли искать, выманивать, приручать тварей леса, вплоть до приказов нескольким одновременно. Могущество падших родов вне сомнений. — Голос Сайдэна лился вкрадчивой умиротворённой волной убеждённости пока он не произнёс следующее и император не сцепил зубы в гневе: — И все эти знания дошли до нас благодаря хранительницам – ведьмам, которых твой предок возжелал изничтожить. И которых ты на последнем совете вдруг приказал искать.
— Ведьмы положили начало конца друидов. Они предали империю, предали людей и законы магии! — громом разнеслись слова императора внутри барьера, но Сайдэн не дрогнул. — Ведьмы повинны в смерти Иллибов. Они опасны, их магия не известна и не понятна. Слабость, что они показывали оказалась ложной, а знания, что хранили, они использовали против магов Роурдана. Ты спрашиваешь какой род я хочу возродить?! Лишь тот, который послужит на благо империи и не предаст доверия её жителей.
— Но они хранили не только знания. Лес был их вотчиной и исцеляя его, они уменьшали численность монстров.
— Вот и ищите их! — рыкнул император, но сразу тяжело выдохнул и отвёл взгляд. — Думаешь я не понимаю? Мои глаза залеплены злобой, но я ещё не потерял разум. Они нужны и нам. Найдём ведьм, найдём и знание как всё это остановить. Если та беловолосая тварь та, кто мы думаем – она, несомненно, ведьма. Уверен у неё много приспешников, — Эндэриан скривился от злобы и презрения. — Мы сможем использовать их силу и знания, а затем уничтожим всех до последней, чтобы эта зараза не распространилась вновь.
Такого командир не ожидал и выдавил следующие слова через силу, лишь бы не показать своего отношения к бесчеловечным планам императора. Только не сейчас.
— Алиара видит ауры живых.
— Даже не начинай! Она останется во дворце.
— Но Баксмера в отряд ты зачислил.
— Я ему доверяю.
— А мне?
— И тебе я доверяю, Сайдэн. — Серьёзно произнёс Эндэриан и устало выдохнул. Его лицо становилось всё белее, а пот катился по вискам, ему требовался отдых. — Да, я разрешил ей вступить в отряд, но, если ты заметил, ситуация меняется с каждым днём. И теперь я всё сказал. — Он вцепился в подлокотники скрюченными пальцами, собираясь встать, и резко замер: — Пока очередная тварь не изменит ситуацию в моём городе, и я не изменю своего решения.
Тогда разговор был окончен, император измотан, а командир обозлён. Он считал, что Эндэриану сейчас просто не до девчонки, надеялся, что успеет помочь ей самой вспомнить и всё узнать, чтобы она могла постоять за себя. И даже если бы Майнор не предал его, императору хватило времени на раздумья — как не вовремя Алиара применила силу у академии. И теперь он уже не понимает, стоит ли наказать зарвавшегося друида, что по словам миледи Лисарии так бесчеловечно выкупил её у Сарванторино, словно раба, или же пора просто выяснить, что ему вообще понадобилось от неё. Какой смысл выкупать девушку, на которой хочешь жениться? Навряд ли она обрадуется и распахнёт объятия. Надеяться на спасение невинной девушки, на плечи которой обрушилось в миг слишком многое тоже уже было нельзя — император потворствовал друиду слишком сильно. Но как можно строить далеко идущие планы, пока неизвестно о положительном исходе битвы, которую сейчас вёл весь Роурдан до последнего человека.
Друид словно вытеснил все мысли в голове императора и тот напрочь позабыл о Полосте и белой ведьме — боялся послать отряд дальше спящих стен, запретил нескольким сильным магам подобраться к барьеру в лесу, ссылаясь, что они его не найдут и забывая, что его бывший гвардеец, друг, командир обязательно отыщет то, что однажды увидел, пусть и не своими глазами. Искать ведьм, чтобы использовать, а после предать и убить? Найденные ведьмы-Сайрванторино должны были стать началом прощения последнего из трёх главных родов, новой силой Роурдана, так необходимой помощью лесу и императорскому роду — а станут лишь инструментом с трагическим исходом. Когда же его друг так изменился? Почему стал надеяться на камни, стоило появиться Алиаре, перестал заниматься стратегией, засев в обороне? Даже с камнями света он не сможет держать коконы долго, нужно выгонять тварей из города и будить людей. Такое чувство, что коконы лишают его не только магических сил, но и разума. Словно что-то влияет…кто-то…