Он указал на рану на боку, и Алиара только сейчас заметила, что лежит с расстёгнутой рубашкой и какой-то примочкой на ране. Плотный лиф на груди почти ничего не скрывал и казалось просвечивал, хорошо хоть чёрный. Алиара почувствовала, как начинает гореть лицо, но, когда рука лекаря приподняла компресс, тело содрогнулось от боли, она не смогла сдержать вскрик, а на лбу выступила испарина.
— Всё-всё, пока не трогаю. Пусть ещё потянет.
— Меня кто-то поймал? — прохрипела Алиара, отдышавшись.
— Командир и поймал. — Буркнул лекарь. — Повезло тебе, что он рядом стоял, а то так ведь и шею сломать не долго.
Алиара промолчала, и сама всё понимая. Кроме одного. Откуда в ней эта внезапная эмоциональная безрассудность? Нежданные проблемы словно выбили её из привычной колеи, и теперь она успешно принялась совершать ошибки, граничащие с жизнью.
В это время на лестнице показался командир Сайдэн уже без подноса и сразу подошёл, оглядывая происходящее. Он молчаливо взглянул на лекаря и тот принялся докладывать.
— Лёгкое сотрясение и рану на голове я вылечил. Заразу вытягиваем. Зашивать бок не придётся, такую рану смогу затянуть и я. Ну а жар и прочие мелочи уже по ходу лечения уймутся.
Нахмурившись в непонимании, Алиара пыталась осознать слова лекаря, попутно отмечая своё улучшенное состояние.
— Это произошло в башне во время взрыва? — неожиданно обратился к ней Сайдэн.
— Да, — нехотя ответила она ему и отвела глаза. Стало стыдно за глупую ошибку и собственную беспомощность.
— И, стало быть, им же повредило защитный контур. Прекрасно нейтрализовала зелья, — он вдруг улыбнулся. — Я так и не смог выяснить, что послужило активацией для взрыва.
— Я не знаю. Но запах был гнилостный, а когда работала, нечаянно разбила восстанавливающее зелье, после чего и пролетела всю лестницу вниз…
— Серьёзно? — вскинулся на кухне Лиман и подошёл ближе, начав вдруг приглядываться. — Получается, это произошло прямо перед нашим приходом?
— Да, — кивнула Алиара, — поздним вечером.
— Интересно. — Сайдэн поднял бровь, о чём-то поразмыслил и перевёл тему. — Твоей тёте лучше. Она пока не может вставать, но заверила, что ей ничего больше не требуется. Я сказал, что ты пока не можешь к ней подняться, но объяснишь всё сама позже.
— Благодарю, — от сердца сразу отлегло, и на глаза невольно набежали слёзы. — И спасибо вам за лечение, и что не дали упасть с лестницы. И спасибо, что…
— Всё, успокойся, — мягко сказал Сайдэн и серьёзно добавил. — Мы вломились в твой дом и обязаны отплатить «добром и монетой».
— В итоге мы сюда ломились не спасаться, а спасать, — ухмыльнулся симпатичный повар Лиман, не сводя холодного взгляда серых глаз с Алиары.
Дверь скрипнула, и комната наполнилась разговорами, что принялись стихать, стоило мужчинам увидеть происходящее.
— А что происходит? — полюбопытствовал знакомый голос, похоже вчерашнего парня, не справившегося с тестом. — Ого-го!
Алиара сразу стёрла с лица слёзы и прикрыла глаза, сгорая от смущения. А дальше послышались посвистывания и подколки со всех сторон, которые быстро усмирил командный рык Сайдэна, принявшегося разгонять подчинённых и раздавать задачи.
Лицо продолжало пылать, пока руки стягивали часть рубашки на груди, но лекарь буркнул «замри» и сосредоточился, переводя своё внимание на рану. А пока командир разгонял всех присутствующих по разным углам, раздавая задачи, извиняющийся взгляд из-под очков на секунду задержался на лице девушки, и она даже не успела подумать, как лекарь содрал прилипший к ране компресс. Сознание затмила боль, а короткий мученический стон разнёсся по гостиной. Звёздочки ещё мерцали перед глазами, когда вместо боли начало разливаться успокаивающее тепло, а в комнате резко стало осязаемо тихо.
Глубоко дыша, Алиара открыла глаза и увидела, что от раны мало что осталось. Лекарь продолжал исцелять её, периодически заглядывая в лицо.
— Извини, — вдруг покаялся он. — Пересушил. Забыл я нежность женской кожи, привык с этими обалдуями работать.
Вскоре лечение было закончено, и Алиаре помогли сесть, сразу поставив на колени поднос с горячим овощным рагу. Она же принялась застёгивать рубашку, продолжая ловить на себе внимательные мужские взгляды.