— Я с «молчалкой» даже зелье влить в неё не смогу. Тут надо по капле через прикосновение проталкивать, напрямую в резерв через кожу…
— Она же выгорит, — вставил Сагмар.
— Ты можешь помочь или нет? — рыкнул на мужичка Сайдэн.
— Могу, — уверенно заявил тот. — Но мне и самому нужен для этого артефакт, тут сырой силой нельзя. Добьём.
— Возьми всё что тебе нужно и приходи в центральную лечебницу как можно скорее.
— Почему на ней «молчалка»? — поинтересовался Надмар, пока Сайдэн поднимал девушку на руки.
— И я хотел бы знать, — тяжело вздохнул он.
Центральная лечебница была недалеко от самой Академии, по понятным причинам находилась она в центре Роурдана. Сейчас целое крыло первого этажа, справа от входа передали для размещения раненых адептов. Сюда Сайдэн добирался уже один, оставив своих людей под командованием одного из командиров разведки.
Быстро разместив девушку в переполненной стонущими людьми палате, за неимением другой, ведь адептов продолжали приносить ежеминутно, он дождался лекаря и передал Алиару ему.
— Девушка крайне важна, — проговорил он. — Головой отвечаешь.
Мужчина судорожно сглотнул, круглыми глазами смотря на него, но затем собрался и уже увереннее кивнул. Лекарь принялся за дело, доставая из своего саквояжа небольшую стеклянную трубку с шаром по центру. Витиеватые древние руны мелкими знаками покрыли каждый миллиметр артефакта — стандартный торкоф. Один из множества подручных средств лекарей, и чуть ли не самый важный.
Немного понаблюдав за работой лекаря, глаза начали слипаться. Он и сам потратил весь резерв, забыв сделать хоть глоток восстанавливающего. Тяжело вздохнул и растёр веки пальцами. Не время. Кинул последний взгляд на бледную девушку. Следует разобраться ещё и с этим. Но начинать необходимо с отчёта императору.
Вернуться, всё разузнать. Помочь. Собрать командиров. Найти Надмара. Вместе навестить императора, что явно будет крайне недоволен, если можно так выразиться. Провести ещё собрание, потом ещё, и ещё…
Мученически выдохнул, собрался и направился к выходу, когда услышал.
— Я как закончу, — произнёс лекарь, не оборачиваясь, — пошлю кого-нибудь к вам.
— Спасибо.
Сайдэн вышел в коридор, стараясь не мешаться снующим людям. Его ждал тяжёлый насыщенный день в обнимку с зельями, а может даже с императором. Роурдан накрыла чёрная напасть и он один из тех, кому следует встать на его защиту.
***
Неприятные запахи лекарственных средств и зелий ворвались в сознание тошнотворной волной. Алиара открыла глаза и поморгала, возвращая чёткость зрению. Вокруг было шумно. Разговоры тихие, но уж очень многих людей, сплетались в ком монотонной какофонии и заставляли нервничать.
— Очнулась? — громкий неожиданный вопрос звонким женским голосом отдался в голове неприятным гудением. — Поднимайся, живее!
Перед ней стояла высокая светловолосая женщина средних лет в короткой белой накидке со значком гильдии лекарей и белых высоких сапогах, закрывающих белые плотные штаны.
— Почему? — на неё не моргая смотрел пухленький мужичок с аккуратной бородкой и пенсне на носу, что сидел рядом на табурете. В его руках крутился стеклянный тонкий сосуд, немного искрящийся магией, а на лице застыл явный шок, вперемешку с любопытством и недоверием своим глазам. Что его могло так удивить ясно не было, но вот, что на рту девушки всё ещё оставался жгучий раздражающий артефакт вне всяких сомнений.
— Ты оглохла?! — неожиданно прикрикнула на неё женщина и насупила ровные тонкие брови, гневно сверкнув голубыми глазами. — Вставай немедленно! Я не намерена больше и капли своего резерва тратить на такую безмозглую магичку!
Несправедливые обвинения и непонимание заставили в миг собраться. Алиара в злости подскочила с кровати, но тело сразу повело в сторону и пришлось схватиться за спинку, успокаивая закружившийся мир.
— Разве ж ей можно вставать?! — очнулся мужчина и попытался уложить её обратно. — Нельзя даже просыпаться!
Алиара подняла бровь и с сомнением покосилась на взмокшего от переживаний мужичка. Должно быть лекаря. Он аккуратно положил в свой саквояж стеклянный сосуд и вскочил на ноги. А высокая безвестная дама окатила его надменным взглядом и скрестила руки на груди.