Сайдэн вернул взгляд на барьер, но его уже не было. Магический защитный купол лопнул как пузырь явно под натиском враждебной магии и один из его создателей почуял это, но не понял вовремя. Алиара же вновь посмотрела перепуганным взглядом на братьев и вопросительно подняла брови, явно подгоняя их. Счёт пошёл на секунды.
Ни у кого не возникло сомнений, что монстры были уже не в здании академии, а стояли у стен барьера — на изготовке.
Бегом они вернулись в зал советов и своими лицами мигом привлекли внимание лордов. Император и всевидящая успели закончить. Властитель помогал женщине напиться воды, она же тяжело дышала и была белее снега.
— Сир, — Сагмар подошёл к императору. — Барьер академии рухнул. Сломан чужой магией…
Эндэриан несдержанно выругался и не задавая лишних вопросов сел обратно, напротив тяжело дышащей женщины, что сразу отставила кубок и положила руки на стол.
— Потребуется помощь Высшего звена, — бросил император, не поворачиваясь, разложил перед собой солнечные камни и принялся вытягивать из них энергию.
Сайдэн уже шёл занимать место рядом с императором, краем глаза отмечая, как Алиара прикладывает руку к носу. Он остановился и вернулся. Девушка сильно побледнела и прикрывала шедшую из носа кровь.
— Рин, прошу тебя, — Сайдэн виновато глянул на Алиару, но взгляд её был тяжёлый и просящий – она понимала, что он хочет сделать.
Лекарка сразу подошла и лишь глянув громко цыкнула.
— Раньше, чем я думала.
Алиара не дёрнулась, когда Рин вытянула руку и сонное заклинание сорвалось с её пальцев, но до последнего она не сводила упрямого взгляда с него. А когда начала заваливаться, Сайдэн подхватил девушку на руки и торопливо вышел в коридор, устроив её на кушетке у стены. Усталое, но в тоже время умиротворённое лицо ведьмочки словно луч солнца в хмурый день, приятно согревало сердце. Сайдэн мысленно извинился, провёл пальцами по нежной коже лица и оставив пару защитных плетений, вернулся в зал советов. Он занял своё место за столом, где друзья, лорды и император уже приступили к сотворению магических лоскутов, что вскоре должны были опутать каждого спящего жителя Роурдана.
***
Стук каблуков глухим эхом разносился по пустынному дому. По широкому светлому коридору первого этажа бежала женщина, сжимая в руках подол дорогого пышного платья. Не разбирая дороги, она завернула за угол и упёрлась в двустворчатую светлую дверь, расписанную золотым узором. Тяжело прерывисто дыша, женщина подошла и положила дрожащие руки на золотые массивные ручки двери, а когда распахнула створки, то не сдержала удивлённого вздоха.
Гостиная зала особняка рода Сарванторино была переполнена телами спящих людей. Вся семья собралась на чаепитие и обсуждение срочных задач и теперь все они застыли на полу или лёжа за столом в мёртвом сне. Миледи Ильрисс — супруга главы рода — медленно двинулась по залу, аккуратно обходя тела родных людей и круглыми глазами осматривая творившийся ужас. Несколько горничных и лакеев обнаружились при втором входе в груде битой посуды и раскиданной еды.
— Мама? — Ильрисс вздрогнула и повернула ошалелый взгляд на младшую дочь.
Лисария сидела с другой стороны стола, положив голову супруга себе на колени, в глазах её стояли слёзы, а на лице читался ужас и облегчение, по-видимому, от вида матушки. Ильрисс же лишь сдержанно поджала губы. Она и не догадывалась о талантах младшей дочери. Всегда видела в ней бесполезную слабую травницу с единицей магии, чего еле хватало растениям, и никак не ожидала узнать, что не любимая дочь окажется с её крепкой ведьминской кровью — одна из всех дочерей.
Не успев сказать и слова, миледи краем глаза заметила магические потоки и повернулась к креслу ненавистного супруга. Гериан спал, откинувшись назад с задранным кверху носом и приоткрытым ртом, из которого по подбородку и шее стекал томатный соус. Не переставая, она просила его больше внимания уделять манерам и не принимать плотную пищу за чаем, а он не желал слушать, продолжая жирнеть на глазах. Женщина на мгновение презрительно скривилась и вновь заметила проблески магии вокруг муженька.
— Что происходит? — залепетала дочь, заставив перевести взгляд на её бесхребетного супруга, вокруг которого разливалось белое свечение.