Ильрисс отступила на пару шагов, осматривая остальных членов семьи — все они медленно начинали светиться белым. Женщина постаралась вспомнить, что за магия так себя проявляет и не боится родовой защиты дома и вдруг поняла — императорская.
Она тихо вскрикнула от поражающей догадки и развернулась, сорвавшись с места, побежала на выход. Нужно было срочно активировать артефакт защиты, что они забрали у лесной девчонки! Нужно срочно спасать…
Слишком неожиданно перед носом мелькнула человеческая фигура и короткой вспышкой ослепила, от чего попятившись, женщина упала назад, утопая в пышном платье и потирая обожжённые светом глаза. Пока рука пыталась нащупать на груди медальон, Ильрисс молила, чтобы дочь догадалась схорониться и помалкивала, ведь она уже поняла, что за гостья пожаловала в их особняк.
— Выглядишь прекрасно, Иль, — скрипучий голос резанул по ушам и миледи подняла взгляд на дряхлую старуху в белом балахоне, с длинными белыми волосами и словно слепыми, блёклыми белыми глазами. — Думала, прожить долгую счастливую жизнь после того, что сотворила?
— Долго же ты, Элли, — язвительно фыркнула в ответ миледи и поднялась на ноги. Отряхнула подол и скрестив руки на груди, повыше подняла подбородок. — Я уже прожила замечательную жизнь и всегда знала, что ты явишься! Такая завистливая зазноба не смогла бы успокоиться. Но я и не подозревала, что ты превратишь себя в «это».
Она окинула парящую над полом женщину насмешливым взглядом и прикрыла рот ладошкой.
— Я стала сильнее вас всех в десятки раз! — закричала старуха, разъярившись. Она сжала кулаки и лицо её искривилось от злобы. — Каждой ведьмы, что сочла меня недостойной! А раз ты ждала, что появлюсь, так значит и раньше меня боялась! Все вы боялись и не захотели такую верховную! А теперь никто вас спрашивать не станет!
Колкий ответ уже крутился на языке Ильрисс, а ведьмовской личный кулон активировался, готовый к сражению, но стоило открыть рот, как в ту же секунду грудь прострелила острая резкая боль, выбивая воздух из лёгких и заставив тело окаменеть. Боль лишь продолжала нарастать, пока миледи опускала взгляд вниз, пока пыталась понять в какой момент этот острый чёрный шип успел пронзить её грудь насквозь, пока изучала собственную растекающуюся по любимому домашнему платью кровь.
Тело само покачнулось и не в состоянии больше им управлять Ильрисс с глухим стоном рухнула на лакированные доски пола. Она не почувствовала, как разбила нос. Не поняла, как вывихнула руку. Не заметила, когда мимо засеменили чёрные конечности монстров. И не видела, как они погнались за её дочерью. Но она успела ощутить невыносимо жуткий страх, когда лицо старухи, припавшей наземь, исказила гримаса безумного довольства и еле сдерживаемой радости, а затем оно молниеносно приблизилось и замерло. Последние вздохи миледи Ильрисс могла лишь слышать чужое сопение, видеть до тошноты омерзительно страшное лицо и молить смерть поторопиться.
Но прежде ушей достигли неприятно правдивые слова, что скрипящим шёпотом срывались с сухих обескровленных губ.
— Я выполнила обещание…
***
Роурдан медленно затягивался серой пеленой, за которой тянулась сине-чёрная бесконечная плотная завеса из туч, ливней, ураганов и грома, от которого замирало сердце. Сверкающие отсветы беспрерывных молний озаряли непроглядную тьму и чёрные устрашающие конечности разномастных мерзких тварей, ползающих по улочкам заснувшего беззащитного города. Стрёкот, шипение, рычание, стоны и щёлканье острых зубов разрушали застывшую перед наступающей бурей тишину, а иногда и звуки разрываемых тел, хруст костей, хлюпанье крови.
Император и его Совет Лордов справились, но не везде успели опутать спящих жителей непробиваемыми коконами, оставляя их беззащитно ждать смерти в окружении спящих родственников и нависающих над ними чёрных монстров леса.
Роурдан погружался в хаос в тишине и ожидании — смерть как никогда была молчалива и неотвратимо забирала жизни невинных и виноватых, взрослых и детей. И лишь безумный скрипучий смех, усиленный магией, в кабинете ректора военной академии оглушающе прокатывался по пустым коридорам, отдаваясь эхом в каждом углу каждого этажа, а иссохшая костлявая рука медленно поглаживала кожаную обложку толстого фолианта, любовно обводя грани металлической окантовки. Первый этап мести завершился более чем успешно.