— Она вся дрожала от возбуждения и, схватив осколок раковины, вложила его в руку Джейн. — Напиши на песке. Напиши мое имя.
Джейн замялась:
— Обычные буквы я пишу хуже. То есть… я знаю, как их писать, но они выходят кривыми…
— На песке получится хорошо, — убеждала ее Бьянка. — Пожалуйста, Джейн…
Девочка отбросила раковину в сторону:
— Мне кажется, пальцем будет лучше, — медленно и тщательно она вывела довольно корявую букву Б.
— Что это? — спросила Бьянка.
— Буква Б. С нее начинается твое имя.
Бьянка засмеялась.
— Дай-ка я… — она перерисовала букву Б один, второй, третий раз. — А теперь твое имя.
— Оно начинается с буквы Д. И джем начинается с нее же. И слово дом. Потом идет буква Е — ель, Й — йод, Н — нога… А разве ты не ходишь в школу? — вдруг спросила Джейн.
— Нет. Они не пускают меня, — быстро ответила Бьянка.
Джейн ужасно хотелось расспросить, как следует, кто это «они», почему и с какой стати не пускают девочку в школу, но Бьянке было не до того. Она думала только о том, как бы продолжить урок.
— Смит боится, что я буду слишком много болтать. Он этого не любит. Пожалуйста, Джейн, напиши еще что-нибудь. Как пишется имя твоего брата?
— Т, — начала Джейн — трава, И — иголка, М — мама.
— Тим, — повторила Бьянка громко и воодушевлено, потому что поняла, как буквы складываются в слово. Но Джейн, которой было трудно представить, каким потрясающим открытием это стало для девочки, решила, что та увидела брата и окликнула его.
— Что, Тим уже возвращается? — спросила она. — Он сказал, что собирается взобраться на самую большую скалу. Ты видишь его?
Бьянка обернулась к скале. Той самой скале, на которой сидела каждую неделю, наблюдая за приходом парохода. Порывистый ветер пригнал облака с запада, и они закрыли солнце. Стало намного холоднее. Но Бьянка чувствовала холод совсем другого рода, внутри себя.
— Я его не вижу, — проговорила она и вдруг вздрогнула. — С ним что-то случилось. Я знаю, с ним что-то произошло…
Большая скала вздымалась, словно замок или крепость. Базальтовые нагромождения образовывали башенки и бойницы. Тим чувствовал себя полководцем, который всматривается в морскую даль: не видно ли кораблей противника. В этом месте так удобно отражать атаку. Здесь, на случай осады, даже имелся запас воды: небольшой ручеек прокладывал путь к обрыву, а потом падал вниз тоненькой струйкой, как маленький водопад. Подобравшись к самому краю, Тим лег животом на зубчатый парапет своей крепости, чтобы обозреть владения. Слева от него водопад стекал на небольшую площадку, заросшую травой. Лужайка так и манила к себе, и Тиму вдруг захотелось проверить, сумеет ли он добраться до нее. Скала казалась довольно отвесной. Но на ней виднелся небольшой выступ, шириной в два-три пальца.
Повиснув на руках, Тим очень осторожно опускался, пока не нашарил ногами выступ. А затем, прильнув к скале, начал пробираться боком, как краб.
До лужайки оставалось рукой подать, когда из-под ноги выскользнул камень. Тим качнулся и подвернул лодыжку. Какую-то долю секунды казалось, что ему не удастся найти опору и что он сейчас рухнет вниз. Но тут его пальцы нащупали небольшую трещину в скале. Вцепившись в нее изо всех сил, Тим посмотрел вниз. И увидел, как вырвавшийся из-под ноги камень, подпрыгивая и отскакивая от скалы, упал в бушующее море.
Его замутило. Море, скала и небо словно ополчились против него. Тим зажмурился, чтобы выждать, когда пройдет головокружение. После чего заставил себя открыть глаза и двинуться дальше. Медленнее, чем улитка: один короткий шажок, затем второй, третий. И вот, наконец, под ногами лужайка.
Ступив на нее, Тим рухнул. Его тело было покрыто холодным потом от страха, а боль в ноге — резкой, словно удар ножа, и горячей, как огонь. В голове зашумело, и Тим погрузился, будто нырнул, в темноту.
Тим открыл глаза, когда что-то холодное и твердое коснулось его лица, и увидел склонившуюся над ним незнакомую девочку. Что-то болтавшееся у нее на шее и привело его в чувство. Как только он шевельнулся, незнакомка вскрикнула и отскочила, если бы он не успел схватить ее за концы шарфа… Глаза девочки округлились, как у дикого зверька, и ему пришлось приложить усилие, чтобы приподняться и притянуть ее к себе. Она затрепетала, как пойманная птичка.
— Извини, — быстро проговорил Тим. — Я не причиню тебе вреда, но я не хочу, чтобы ты ушла.
«Джейн! — подумал он. — Сколько же он пролежал здесь без сознания?» Эта мысль испугала его. Джейн послушная девочка и обещала сидеть там, где он оставил ее. Но время идет так медленно, когда ждешь. Может быть, она беспокоится и начала искать, куда запропастился брат? Он предупреждал ее не делать этого, но поняла ли сестра, насколько это опасно? Можно ли по— настоящему представить, насколько опасны скалы и море, если ты слепой?