С запозданием скифянка уловила повелительный взгляд распорядителя, скованно поклонилась трибунам – и ушла с арены.
– Славно сделано, Фульга! – Руфус, довольно ухмыляясь, опустился рядом с ней на скамью. – Сейчас Сальвий, должно быть, топает ногами и лупит своих мальчишек, а лорарии сношают его дохлую девку по очереди, пока теплая. Ну, не морщись, амазонка, тебе сейчас такие слова вроде крепкого вина. Прими, чтобы не упасть. Вот тебе хорошая новость: послезавтра выступишь как пенгиария перед последними схватками. А пока иди отдыхай.
– Слушаюсь, хозяин, – бесстрастно ответила Гипсикратия, поднимаясь.
– Хотя нет, погоди. – Ланиста вдруг изменил свое решение. – Сейчас нам обещано нечто невиданное: Квинт Фаций привез из Фракии, с самой границы с даками, какую-то необычную животину. Останься пока, может, будет полезно посмотреть…
Едва он договорил, как из ворот появилось невиданное существо. Не человек и не зверь – больше всего похож на гигантскую обезьяну, отличавшуюся, однако, от знакомых в Риме обезьянок, как лев от кошки. Цирк невольно охнул, и изумление в этом стотысячном вздохе было смешано со страхом.
Массивная голова походила на грубо отесанную глыбу камня. Темно-серая косматая шерсть покрывала могучее тело с грудью шире бычьей. Неимоверно могучие руки свисали ниже колен, пальцы были толщиной с древко копья. Близко посаженные глазки поблескивали со звериной морды, все-таки до странности напоминавшей человеческое лицо. Бесшерстно-голое, смуглое или сильно загоревшее. Глубокие морщины. Нос курносый, ноздри резко выделяются.
Все, как у человека. Но ведь люди такими не бывают! Наверно, обезьянища все-таки…
Зверь (или уж кто он ни есть) раскачивался из стороны в сторону, подобно пьянице, и с угрожающим хрипом втягивал воздух. Вдруг он издал низкий злой рев. Заскрипел песок арены под тяжелой угрожающей поступью. Гигант выпрямился, оказавшись ростом чуть ли не в два раза выше человека. Маленькие, утопленные под надбровными дугами глаза настороженно озирали людей и арену. Настороженно и зло – существо как будто понимало что-то, глядя на людей с осознанной ненавистью.
– Кто это? – вырвалось у Гипсикратии. Она не подумала, что ей не следует задавать вопросы хозяину.
– Фаций сказал, что это называется «троглодит», пещерный житель! – напряженным голосом ответил Руфус. Он тоже ни о чем таком не задумался. – А вот что оно такое – боги знают! Про таких я только россказни слыхал, а выходит – правда. Вроде как циклопы с людскими женщинами случались в давние века… и такое вот вышло…
Речь ланисты сделалась бессвязной.
– Такой, пожалуй, свернет льву шею, как цыпленку! – пробормотала Гипсикратия.
– Льву не знаю, а вот Скавру, пожалуй, придется учить новых бестиариев… – хмуро процедил Руфус. – Радуйся, Фульга, что не тебе с этим биться. Эх, ну что тут поделаешь: Квинт Фаций доказал, что он лучший торговец зверьем в республике! – Руфус в досаде крепко стукнул себя кулаком по колену.
На арену вышли один за другим четверо бестиариев с Диомидом во главе. Выстроившись равнобокой трапецией – двое впереди, двое чуть сзади и по бокам, – они двинулись на троглодита, выставив копья.
Обезьянища склонила голову, оценивая вражеский строй.
– Хорошо придумано… – прокомментировал Руфус. – Вперед выставил молодняк с рогатинами, и, пока те будут тварюгу удерживать, Диомид с Мурганом возьмут ее на острия. Только вот на узловатый чурбак есть тяжелый колун. Задницей чую – вряд ли у них в точности выйдет эта задумка…
Исполин действительно не ринулся на врагов тупо и не рассуждая. Он мягко побежал в сторону, обходя бестиариев по полукругу.
Сутулый и на вид медлительный, он вместе с тем все время был в движении. Прыгнул сначала влево, потом назад, как бы по вершинам треугольника. И вдруг резко подался вперед, на сомкнувшихся в ряд бойцов. Нет, снова отступил…
Гигант оглушительно заревел, обнажив острые клыки-кинжалы. Неожиданно опустился на четвереньки. И поразительно быстрым рывком бросился на Диомида, игнорируя парней с рогатинами.
Гипсикратия не поняла, как все случилось. Вот Диомид наставил копье, вот колоссальный человекозверь оказывается рядом с ним. Оружие отлетает прочь, над ареной взмывает истошный крик боли. Миг – и чудище отбрасывает человека, как изломанную куклу.
Строй венаторов мгновенно рассыпался. Троглодит сделал выпад в сторону одного, вырвал рогатину у другого и в два прыжка догнал третьего. Снова дикий крик, резко оборвавшийся…
Зрители с оглушительными воплями вскочили с мест. Толкаясь, в исступлении сбивали друг друга с ног, бранились, бессловесно выли, сами словно превратившись в диких зверей. Женщины падали в обморок.