Он покачал головой:
– Есть монастыри и поближе. Ховингхэм… Она говорит, что у вас есть с ним родственные связи…
Разозлившись, Элфрун забыла о всяком почтении.
– А она может не решать за других? Это нужно ей, но не мне. Она хочет уйти на покой, поэтому поместьем должна управлять я. Это она должна была уехать в Шелль, вот и строит всякие нелепые планы насчет того, чтобы сделать из меня монашку, поскольку сама не смогла ею стать. Мой отец никогда не хотел этого… Он хотел… – Она не могла больше говорить из-за подкатившего к горлу кома и жгучих слез, выступивших на глазах. Плотно сжав губы, она с тревогой посмотрела на горизонт, уже едва различимый в сгущающейся тьме. Если она леди поместья и хозяйка в нем в отсутствие отца, она не может просто так уступить, не может сдаться.
Но если он действительно ушел навсегда и уже не вернется, тогда кто же она на самом деле?
– Элфрун… Твоя бабушка… Не отметай ее предложение так поспешно. – Голос Фредегара звучал неуверенно, чего она за ним никогда прежде не замечала. – Дитя мое, я боюсь за тебя. Этот мир…
Она долго ждала продолжения; тем временем сердце стало биться ритмично, дыхание восстановилось. Наконец, пытаясь помочь ему, она, запинаясь, сказала:
– Я понимаю, у меня мало жизненного опыта, но я знаю, что люди делают… много глупостей. Говорят глупости… и верят в них. И не такая я невинная… – Чтобы правильно подбирать слова, она отщипывала кусочки хлеба, разминала его между пальцами и роняла на землю – это помогало ей сосредоточиться. Ноги у нее занемели от холода.
– Глупости? Это скорее безнравственность.
– Вы сейчас про Танкрада, про то, что я поехала вместе с ним? – В душе поднималось смутное чувство обиды. – Я же на самом деле не хотела с ним ехать, но не могла показать себя невоспитанной, когда он предложил нас подвезти.
– Невоспитанной? Иногда надо быть невоспитанной! – Священник продолжал смотреть в морскую даль. – Ты не должна стараться всегда угождать людям, Элфрун. Ты ведь готова всем верить.
Она покачала головой:
– Я сейчас лорд Донмута. И я никак не могу быть грубой с гостем. Что бы сказал на это мой отец?
Фредегар еще раз тяжело и шумно вздохнул, и ошеломленная Элфрун поняла, что он близок к тому, чтобы расплакаться.
– Это все манеры старого мира, Элфрун. Однако я опасаюсь, что идет мир новый, другой, и тебе придется постоять за себя. Научиться драться.
48
– Где твой отец?
Винн была так поглощена работой, что даже не заметила, как дверной проем кузницы заслонила чья-то тень. Вскочив, она толчком ноги отправила в угол коровью кость и маленький ножик, которым вырезала из нее свое произведение.
Ее мать подозрительно всматривалась в полумрак.
– Так где он? Я хочу с ним поговорить.
– Его здесь нет.
– Это я и сама вижу! – Мать скрестила руки на груди, и ее лицо с правильными, но мелкими чертами посуровело. – Выходит, он так и не нашел никого себе в подручные.
Это был не вопрос, а утверждение. Винн решила, что отвечать не стоит. Это и так было всем известно.
– А ты что тут делаешь? – Мать взглянула в угол.
– Ничего. – Винн шагнула навстречу матери, заслоняя собой то, что та могла увидеть. – Отец ушел по дороге на север, искать железную руду. Сказал, что пойдет к Пикерингским болотам. Его нет уже несколько дней. – Она вздохнула и уперла руки в бока. – Он каждый год ходит за рудой, мама. Ты и сама это прекрасно знаешь.
– И он не взял тебя с собой? Бросил здесь одну?
«Удивительно, до чего тупыми могут быть люди», – подумала Винн.
– А что, похоже, что он взял меня с собой?
– Не смей со мной так разговаривать!
Она немного сбавила тон:
– Он оставил мне достаточно работы, которую нужно сделать, пока горн холодный. – Она рукой указала на дубовый верстак. – В этих молотках нужно поменять рукоятки, на клещах прослабли заклепки…
– А ты не хочешь вернуться домой вместе со мной?
Девочка потупила взгляд.
– Ты уже взрослая, ты не должна быть здесь. Тебе следует быть со мной… или в женском доме…
Винн что-то пробормотала, умышленно понизив голос так, чтобы ничего нельзя было разобрать.
– Что?
– А леди говорит, что я могу работать со своим отцом.
– Элфрун? – удивленно переспросила мать. – Да что она может знать? Еще одна девочка, совсем зеленая! Ты нужна мне дома, рядом со мной, там тебе есть чем заняться.
Винн в этом не сомневалась. Она почувствовала укол совести, правда, слабый, и это чувство быстро прошло. У нее было с полдюжины кузин, которые мотыжили грядки с бобами и возились с малыми детьми. А вот у ее отца, кроме нее, никого не было. Она слишком долго добивалась того, чтобы он позволил ей помогать в кузнице, и слишком многим при этом рисковала; и она не собиралась отказываться от этого сейчас, как бы ни старалась ее мать сыграть на ее чувстве вины.