– А что насчет его когтей?
– Ими он тебя серьезно не поранит. Ну, может, собьет с ног, платье порвет, слегка поцарапает, синяк оставит. – Он весело и оценивающе оглядел ее с головы до ног и нагло ухмыльнулся, так, что глаза его почти исчезли в складках обветренного морщинистого лица. – Словом, ничего такого, чего с тобой периодически не делал бы твой муж.
Элфрун покраснела и сделала шаг назад, но он продолжал вовсю улыбаться, будто только что поделился с ней удачной шуткой.
Резко отвернувшись от него, она обнаружила, что мальчишка уже начал ходить по веревке, спешно натянутой на высоте четырех-пяти футов над землей между двумя прочными треногами, сколоченными из березовых бревен. Для равновесия он держал в руках ивовый прут, но было видно, что он ему практически не нужен. Веревка немного провисла, но он уверенно ставил на нее босые ступни, двигаясь под свист дудки и барабанный бой все быстрее и быстрее. Дойдя до конца, он легко развернулся на одной ноге, отбросил прут в сторону и пошел обратно, на этот раз жонглируя утяжеленными чем-то матерчатыми мячиками, которые бросила ему девушка, – один, второй, третий… – и вот в воздухе их оказалось одновременно пять. Когда он дошел до другого конца веревки и спрыгнул на землю, толпа дружно ахнула. К этому моменту зрителей всех возрастов набралось уже человек шестьдесят или даже семьдесят, и люди продолжали прибывать. Здесь был еще не весь Донмут, но, по крайней мере, те, кто жили примерно на расстоянии мили от зала.
Девушка в салатном сарафане уже ходила среди толпы с чашей в надежде получить мелкую монетку или какой-нибудь пустячок; она потряхивала своими длинными каштановыми волосами, которые под лучами солнца играли оттенками меди и позолоченной бронзы, юбки так и порхали вокруг ее ног, а на ее веснушчатом лице сияла лучезарная улыбка, не затрагивающая, впрочем, ее глаза.
Музыка изменилась. Она стала более быстрой, с высокими, надрывными и даже скорбными нотами и барабанной дробью. Пришла очередь поводыря медведя, и он вышел в круг, образованный расступившимися обитателями Донмута. Он четыре раза поклонился – на все стороны света, север, восток, юг и запад, а потом еще и сделал пятый, шутливый поклон в сторону Элфрун, дав понять, что ему известно, кто является леди этого поместья. Затем он хлопнул в ладоши, и медведь сделал вслед за ним то же самое, повторив даже и уважительный кивок в сторону Элфрун. В толпе прокатился смех.
Представление продолжалось. Сначала дрессировщик оседлал своего медведя, и тот начал извиваться у него между ног, затем заставил его кувыркаться по кругу так близко к зрителям, что они при его приближении, визжа, отскакивали назад, но тут же возвращались на свои места. Потом мужчина повелевающим жестом поднял руку, и животное распласталось на земле, став похожим на содранную шкуру, а не на живого зверя. В конце он щелкнул пальцами, и медведь тут же встал на задние лапы.
Все ахнули.
Будучи выше любого из присутствующих здесь мужчин, медведь комично напоминал человека с массивными плечами и бедрами. Самым редким мех был у него на животе, а самым густым и темным – в паху. Он устойчиво стоял на задних лапах и смотрел на людей своими красноватыми глазками. Дрессировщик издал тихий, почти нежный звук и дернул за веревку, после чего медведь начал хлопать своими тяжелыми лапами и топтаться в такт музыке, раскачивая бедрами и мотая головой. Мужчина сделал широкий жест в сторону зрителей.
– Присоединяйтесь, давайте потанцуем!
Затем музыка вновь изменилась, стала мрачной, тоскливо и глухо забил барабан. Дрессировщик подал команду рукой, и медведь тяжело сел на задние лапы. Музыка умолкла. Мужчина подошел к медведю, на ходу сматывая веревку на руку, и расстегнул уздечку, после чего стянул ее с его морды. Попятившись с высоко поднятой рукой с уздечкой, он обратился к толпе, поворачиваясь то в одну сторону, то в другую:
– А теперь кто поборется с моим медведем?
Повисло молчание.
– Ну же! Такие большие мужчины! Против маленького мягкого мишки, которого я взял на воспитание еще медвежонком. – Он быстро повернулся к зверю и вдруг прыгнул в его сторону. – Бу-у!
Медведь закрыл лапами морду и брякнулся на спину.
Кое-где раздался смех.
– А я слыхал, что мужчины в Донмуте крутые. – Он снова оглядел толпу. – Предлагаю вот что. Если кто-нибудь поставит серебряный пенни, – он стал делать странные движения руками в воздухе и вдруг из ниоткуда выхватил что-то блестящее, – я позволю всем желающим бороться с моим медведем, а тот, кто победит его, получит награду. – Между большим и указательным пальцами он держал крошечный чеканный диск из золота. – Видали такие штуки прежде?