С делано бесстрастным выражением лица Элфрун спокойно вернулась на свое место возле дяди. В ушах гулко пульсировала кровь, во рту внезапно пересохло. За те полгода с лишним, что она не видела его, она уже забыла черты его лица, его непринужденную позу, то, как он улыбается – как будто улыбка его предназначена исключительно для того, чтобы сделать ей приятное. Откуда он все-таки появился? Пришел вместе с медведем, мальчиком-танцором и девушкой, играющей на флейте? Бродячие торговцы частенько присоединяются к другим странникам, повстречавшимся им в пути. Неужели она настолько была увлечена медведем последние полтора часа или даже больше, что не заметила в толпе зрителей Финна?
– Ну хорошо, – наконец сказал поводырь медведя. – Принесите мне кто-нибудь кол, чтобы я привязал его.
Ингельд по очереди ласкал своих собак, чесал им головы, легонько тянул за уши.
– Гетин, Бледдин, мои славные мальчики. Брайт, иди-ка сюда. – Он отстегнул поводки от ошейников. – Не делай этого, – сказал он поводырю.
– Так мне не привязывать медведя к колу, господин?
– А в чем тогда будет заключаться забава? Дадим бедному зверю шанс.
Руки мальчика были заняты: он держал двух псов за ошейники. Ингельд жестом подозвал Элфрун:
– Подержишь Гетина?
В голове у нее по-прежнему гудело, но она просунула пальцы под ремень из толстой кожи. Через жесткую шерсть она чувствовала тепло собаки и ее силу. Гетин не рвался, не пытался высвободиться, но его мощь была ощутима. Однако, если бы он заметил зайца или какое-то другое мелкое животное, ей пришлось бы отпустить ошейник или же пес просто потащил бы ее за собой.
Гетин вывернул голову и лизнул ей запястье, и она улыбнулась. Он оскалился в ответ; пес прерывисто дышал, а его длинный розовый язык свисал между его страшных зазубренных зубов, и она вдруг подумала, что уверенность поводыря медведей напускная. Эти собаки были очень достойными противниками.
Ингельд тем временем отвязывал кошель от пояса. Затем он подбросил его в воздух и поймал одной рукой. Красивый кошель из мягкой красной кожи с серебряной отделкой сам по себе был очень дорогим. Элфрун заметила неприкрытое томительное желание на лице поводыря, и ей стало тошно. Ингельд вскинул брови, придав своему лицу простодушное выражение.
– Вот – лови!
Он высоко бросил его бродячему артисту, и тот жадно дернул рукой, но не дотянулся до кошеля и упал в пыль на колени, чтобы поймать его. Это вызвало в толпе взрыв смеха.
Атульф, ухмыляясь, взглянул на нее, предлагая ей разделить с ним удовольствие от того, что поводырь медведя попал в неловкое положение, но Элфрун не могла смотреть ему в глаза.
– Прости, – сказал Ингельд. – Я потерял равновесие.
Он по-прежнему улыбался, и Элфрун поймала себя на мысли, что Ингельд специально недобросил свой кошель.
Поводырь медведя только пожал плечами. Он был занят тем, что засовывал кошель за пазуху, но потом поднял голову и произнес:
– О, вы бы очень удивились, господин, узнав, что заставляло меня добывать серебро в свое время. Давно, когда я был молодым и красивым. – Выдержав паузу, он бросил на Ингельда долгий задумчивый взгляд, от которого Элфрун стало не по себе. – Подумайте, господин, может быть, не следует вам это знать. А может быть, вы вовсе и не удивитесь. – Не дожидаясь ответа, он отвернулся и развел руки в стороны. – Ну ладно. Давайте-ка все расступитесь, освободите нам место.
Он двинулся вперед, и толпа начала отступать. Он прошелся по кругу, размахивая руками, и в результате освободился пятачок сухой утоптанной земли шагов в пятьдесят в поперечнике. Затем он издал тихий звук, напоминающий кудахтанье; медведь поднялся на все четыре лапы и вразвалку подошел к нему. Поводырь резко мотнул головой:
– Давайте их.
Мальчик-собачник отпустил ошейники и подтолкнул собак вперед. Элфрун растерянно смотрела на все это, пока рассерженный шепот ее дяди не вернул ее к действительности, и она с большой неохотой разжала пальцы и отпустила Гетина.
Собаки были организованной сворой и действовали уверенно. Они бросились вперед и стали кружить вокруг медведя на безопасном расстоянии, странно лая, на высоких и пронзительных тонах. Медведь неуклюже вертелся на месте, стараясь уследить за всеми тремя. Затем два пса разом остановились и залаяли громко и отрывисто; медведь ринулся на них, а в это время третий, кремово-рыжего окраса, сделал молниеносный выпад и сильно укусил зверя за пятку.