– Брайт! – восторженно вскричал Ингельд. – Это мой молодчага Брайт!
Медведь развернулся, чтобы избежать нового укуса, и теперь настала очередь Гетина укусить его и тут же отскочить. Собаки по очереди наскакивали на медведя, и тот стал уходить в сторону, пытаясь убежать от них и в то же время атаковать. Неожиданно он громко зарычал и прыгнул, а ближайшие к нему люди отпрянули назад, вскрикнув от страха и возбуждения.
Собаки перегруппировались и, прерывисто дыша, вновь приступили к травле. Казалось, медведь разозлился не на шутку; он непрерывно рычал и кидался на этих маленьких докучливых созданий – а по сравнению с ним они действительно были маленькими. И конечно, один удар его смертоносной лапы…
Внезапно все три собаки дружно, словно управляемые одним мозгом, бросились на медведя с истерическим лаем. Медведь от удара завалился набок, и все они превратились в один яростный клубок из темных и пестрых шкур. Медведь начал кувыркаться, как будто повторяя трюки, которыми его хозяин начинал представление. Одна из собак – Элфрун решила, что это был Бледдин, – сомкнула челюсти на носу зверя, а Брайт, оказавшийся снизу, неистово рвал его горло. Она поднесла ладони к лицу, готовая в любой момент закрыть ими глаза: зрелище было невыносимое, однако она была не в состоянии оторвать от него взгляд.
– А у вас тут есть действительно неплохие собаки, – послышалось у нее над ухом.
Вздрогнув от неожиданности, она обернулась и увидела рядом с собой бродячего торговца, Финна. Она вдруг сообразила, что мелодичная речь Финна очень напоминает говор поводыря медведя. Возможно, они были родственниками или, по крайней мере, земляками и путешествовали вместе. В этом был смысл. Одинокий торговец очень уязвим, но любой вор подумал бы дважды, прежде чем напасть на компанию, которую сопровождает такое лохматое чудовище, пусть даже беззубое и в узде. Она старалась сосредоточиться на этих практических рассуждениях, но Финн был так близко, и у нее волоски на руках вставали дыбом, ладони начало покалывать, дыхание стало затрудненным. Похожий эффект оказывал на нее и медведь, но Финна она не боялась.
В толпе раздались одобрительные крики. За те несколько мгновений, на которые она отвлеклась, медведь рухнул. Бледдин по-прежнему висел у него на носу, и огромный зверь, казалось, сходил с ума от боли. Он резко мотнул головой, и Бледдин оторвался и полетел на землю. Он тут же вскочил на ноги, но было заметно, что он хромает. Морда медведя была вся в крови. Собаки отступили.
– Этот раунд за вами. Одного раунда достаточно? – Лицо поводыря скривилось, как от сильной боли.
– Нет, это слишком быстро, – покачал головой Ингельд. – А в чем тогда удовольствие? Ты, мой друг, еще не заработал свое серебро.
– Тогда победит лучший в трех раундах.
Ингельд коротко кивнул. Брайт и Бледдин уже снова начали кусать противника за пятки, а серый Гетин выжидал подходящего момента.
Элфрун нервно обхватила себя руками под плащом; ей очень хотелось, чтобы бой побыстрее закончился. Внезапный бросок медведя – и вот он уже ухватил Бледдина за голову; держа беспомощную собаку передними лапами за шею, он размахивал ею из стороны в сторону. Затем, не отпуская собаку, он двинулся вперед, и Гетин с Брайтом набросились на него. Медведь слегка попятился, но челюсти его уже сомкнулись на горле Бледдина. Элфрун охнула и задохнулась; ее внезапно затошнило, как будто она получила удар в живот. Поводырь медведя поднял палку, и медведь опустил голову, разжал челюсти, и пес упал на землю. К удивлению Элфрун, он вскочил на ноги, заслужив волну одобрительных и подбадривающих криков толпы. Подбежали Видиа и мальчик-собачник и оттянули собак за задние ноги подальше от медведя.
– Этот раунд за мной, – без улыбки заявил поводырь. – Все решит третий.
Мальчик ощупывал шею и ноги Бледдина, скорбно опустив уголки рта. Он стоял спиной к медведю и достаточно близко к нему, чтобы тот мог дотянуться до него своими громадными лапами, но был слишком увлечен своим занятием и не замечал опасности. Элфрун взглянула на стоявших возле него людей. Солнца уже совсем не было видно за тяжелыми волнами тумана. На лице она ощущала его влагу. Элфрун подумала: что произойдет, если она вдруг остановит эту схватку? Взглянув на Атульфа, лицо которого горело от возбуждения, она все поняла. Люди просто рассвирепеют – как пьяные, которым перекрывают льющуюся из бочки медовуху. Может быть, если бы она попросила, – нет, если бы она скомандовала, – чтобы мальчик-танцор еще походил по канату… Или, возможно, Финн мог бы отвлечь их разными диковинами из своей котомки. Она поискала его глазами, просто чтобы убедиться, что его плетеная корзинка по-прежнему с ним, и увидела, что он смотрит на нее. Когда же он поднял брови, а губы его изогнулись в слабой улыбке, она вспыхнула и быстро отвернулась.