– Теперь, когда Радмер умер, – сказал он, – я, наверное, скорее бы взял поместье, чем монастырь. – Абархильд уже намекала ему на это. Но он прекрасно понимал, что поместье не ее и она не может им распоряжаться.
Аддан сплюнул в костер:
– Ты не сможешь присоединиться к дружине короля, раз он сам того не хочет. Танкрада он призовет намного раньше, чем тебя. – Сказано это было пренебрежительным тоном. Потом он протянул руку и повернул зайца на вертеле. – Ну почему он так долго жарится?
– На мечах я дерусь лучше Танкрада.
– Но у Танкрада есть отец.
Атульф напрягся:
– А у меня что, его нет?
– У него есть отец, который замолвит за него словечко. И который будет весьма заинтересован в этом. Что толку в том, что ты – любимчик Свиты, если Тилмон не знает о твоем существовании.
Отец, который будет весьма заинтересован в этом… Атульф вспомнил ленивую улыбку Ингельда, то, как он равнодушно пожимает плечами. Он закусил губу, стараясь не показывать, что где-то внутри у него, в области солнечного сплетения, начинает разгораться пламя ярости.
– Единственное, что моего отца сейчас интересует, – это его женщина.
– Жена пастуха? – Аддан ухмыльнулся в свою темную бороду. – О, мы много слышали про нее. Мы слышали про нее все.
Дене протянул руку и поворошил угли костра.
– Говорят, пастух ничего не знает и он слишком глуп, чтобы учуять то, что творится прямо у него под носом. Может быть, тебе следовало бы рассказать ему об этом.
И они оба рассмеялись.
Атульфа раздражало то, что они, похоже, не воспринимали его серьезно. Он поднялся на ноги и отошел на несколько шагов от огня к ближайшим деревьям.
– Не уходи слишком далеко, – сказал Аддан. – Чтобы не пришлось снова использовать тебя в качестве мишени для тренировки в стрельбе. – Он похлопал рукой по своему луку.
Атульфу вспомнилась дрожащая стрела с оперением из пера лебедя, которая вонзилась в ствол березы рядом с ним в тот день, когда он впервые встретился с Танкрадом и этими двумя, и он рассмеялся:
– Тебе никогда не выстрелить так точно. Ты и вполовину не настолько хороший стрелок.
– А ты думаешь, что ты крутой?
Атульф резко обернулся:
– Да уж, по крайней мере покруче тебя. Я вел вас в той вылазке за коровами, не забыл? Так что, если хочешь, я в любое время…
Молодая собака Аддана вдруг вскочила на ноги и навострила уши.
– Помолчи, – сказал Аддан. – Кто-то идет. – Он одной рукой схватил собаку за загривок, а второй зажал ей пасть.
Трое юношей застыли на месте. Было уже поздно что-то делать с огнем; жареный заяц, казалось, укоризненно и осуждающе взирал на них с вертела.
Послышались шорох и хруст, и из высокой травы выскочила собака с подрезанными ушами, которая тут же бросилась к Атульфу. Стараясь не показывать, что испытал огромное облегчение, он, гладя собаку по голове, обернулся к остальным:
– Все хорошо. Это наш пес. В смысле, из усадьбы. Должно быть, Видиа где-то поблизости.
Парни все еще выглядели встревоженными.
– А он не будет возмущаться, что мы охотились на землях Донмута?
Атульф схватил собаку за ошейник и выпрямился, насколько мог.
– На моих землях, ты хотел сказать? Конечно нет. Не посмеет. – Пес рвался у него из рук, ему хотелось познакомиться с сучкой Аддана, но Атульф крепко держал его, пока из зарослей не появился Видиа; егерь свистнул, и собака, неохотно повинуясь, тут же подбежала к нему.
– Вот ты где! Хороший мальчик.
Атульф нервно дернулся и нахмурился, но потом сообразил, что Видиа обращается к собаке. Сейчас он молился про себя, чтобы егерь не стал обращаться с ним как с маленьким, а такое случалось частенько. Только не на глазах у посторонних!
– Неплохо поохотились, ребята. Вам повезло больше, чем мне. – Он криво усмехнулся и развел руками. – Можно присоединиться к вам? – Дене нахмурился, и Видиа понял его правильно: – О нет, я не имел в виду вашего зайца. Просто присоединиться к компании.
Он отпустил пса, и тот отправился ковыряться во внутренностях зайца, и собака Аддана последовала за ним.
Атульф с облегчением выдохнул.
– Из Иллингхэма? – Парни кивнули, и Видиа, неловко присев на корточки, сделал вид, что греет руки у огня, хотя вечер был теплым. – Не обращайте на меня внимания. О чем вы тут беседовали?
Аддан ухмыльнулся:
– Мы говорили об отце Атульфа. О лорде и аббате донмутского монастыря, и о том, какой пример целомудрия и добродетельности он всем нам подает. – Он протянул руку, повернул почерневшего с одной стороны зайца и поморщился. – Ну вот, теперь он будет пересушенным.