И вдруг ее осенило.
– А еще я хотела спросить у тебя о шкурках ягнят. Я просматривала записи и говорила с Лудой, и выяснила, что за последние несколько лет ситуация все ухудшается. Но этот год, выходит, выдался самым плохим – по крайней мере, насколько я могу судить. Просто ужасным. – Она в упор посмотрела на него. – Что ты можешь сказать мне по этому поводу? Я пока не обвиняю тебя…
Ее слова едва не свалили его с ног – в буквальном смысле. Он замер, потом покачнулся, потом споткнулся, не сделав и шага.
– Леди! – Он сильно побледнел – кровь отхлынула от его лица, и только выпуклый шрам от когтя медведя над бровью остался темным. Он замотал головой. – Нет.
– Что ты хочешь сказать этим «нет»?
– Это не я, леди. Не я. Он сказал, что вы этого ни за что не заметите, – торопливо и сбивчиво пробормотал Хирел, выставив руки перед собой, словно пытался не подпустить ее к себе. – Я просто делал то, что он мне говорил.
Только к одному человеку могли относиться эти бестолковые объяснения.
– Луда.
– В прошлом году, – Хирел беспомощно взглянул на свою жену, – в прошлом году был очень большой падеж, причем померли все разом. Такой снег!
– Это правда, леди. – Сетрит, которая до этого стояла, прислонившись к изгороди, и хмуро ковырялась в зубах, выпрямилась. – Я это помню, мой отец много говорил об этом. Мы пытались сохранить шкурки, как могли, но очень много попортили черви.
– А два года назад? – Элфрун испытывала какое-то нездоровое удовольствие от своего праведного гнева. – И этот год – самый худший из всех? В этом году не было никакого снега, когда родились ягнята.
– Я кое-что придержал. Я спрятал их. Это он велел мне сделать так. – На Хирела жалко было смотреть. – Он сказал, что даст мне за это серебряный пенни.
– Что ты сделал? А ну повтори! – Сетрит, казалось, была и поражена, и взбешена не меньше, чем Элфрун.
Танкрад смотрел на них настороженно. На миг Элфрун очень пожалела, что он сейчас здесь, но уже в следующее мгновение была в такой же степени благодарна ему за это. Была бы она одна, неизвестно, чем бы закончился для нее этот день.
– Это все ради тебя, – сказал Хирел тоном провинившегося ребенка. – Это для тебя, жена, чтобы купить тебе много красивых вещей. Но я потерял ту монету.
Элфрун уставилась на пастуха:
– А тебе никогда не приходило в голову, что я наградила бы тебя за преданность, если бы ты пришел ко мне и все рассказал?
– Наградили бы? – изумленно протянул Хирел.
Сетрит разразилась смехом:
– Сейчас – да, могли бы, леди. Но это сейчас. А в прошлом году? В прошлом году вы сами были не более чем беспомощным маленьким ягненком, блеяньем зовущим своего папочку.
Элфрун резко повернулась к ней:
– Ты об этом знала?
– Я – нет. – Она пожала плечами, метнув испепеляющий взгляд в своего мужа. – Мне тут вообще никто ничего не говорит.
– Все, довольно! – сказала Элфрун. Тупость Хирела и озлобленность Сетрит вызывали в ней тошноту в равной мере. – Где теперь шкурки этих ягнят? Пойди и немедленно принеси их сюда.
Хирел, шаркая, торопливо поковылял к сараю.
– Они на стропилах, леди. Вы пойдете со мной?
Никакая сила на земле не смогла бы заставить Элфрун возвратиться в этот сарай.
– Я схожу с ним, – сказал Танкрад. Несмотря на свой внушительный рост, рядом с пастухом он выглядел подростком.
Сетрит подскочила к Элфрун:
– Я надеюсь, они между собой все выяснили, он и Ингельд. – Она дерзко ухмыльнулась. – А из этой шелковой ризы вышла отличная постель. А вот ты, Элфрун, не спишь на шелках, верно?
Элфрун повернулась к ней спиной. Пока мужчин не было, она прислонилась к изгороди и потрепала по голове Гетина, который лежал, положив голову на лапы, и тяжело дышал.
– Прости меня, мальчик. Пить хочется, да? Сетрит, принеси миску с водой.
– Для собаки, что ли? Каждая капля воды здесь в большой цене: я ношу ее бог весть откуда.
Элфрун закусила губу. В разгар лета Сетрит вынуждена была носить воду ведрами из родника, находящегося в миле от хутора.
– Прости. Я не подумала.
Сетрит презрительно ухмыльнулась:
– А ты никогда не думаешь.
Летний вечер, казалось, тянулся целую вечность, но вот солнце наконец коснулось верхушек холмов на северо-западе и окрасило в красный цвет небо, на фоне которого ярко выделялись полоски и пятна облаков с позолоченными краями. Воздух стал густым и вязким. Над их головами пролетел кроншнеп и спланировал в высокую траву, издав пронзительный и какой-то мистический крик.
В конце концов мужчины вышли из сарая, и Танкрад направился прямиком к Элфрун, которая стояла у входа в хижину.