– Ты думаешь, это настолько ужасно?
Но он уже отвернулся; она даже не была уверена, что он ее услышал.
Позади медведя лежало два человеческих тела. Элфрун сразу же узнала массивное лицо с темной бородой – это был поводырь медведя. Чтобы узнать мальчика, танцевавшего на канате, ей понадобилось больше времени: на его лице и слипшихся волосах было слишком много запекшейся крови. Было совершенно очевидно, что им уже ничем не поможешь.
Финн стоял и, судорожно обхватив себя руками, смотрел на все это. Тишину нарушал лишь слабый плеск воды.
– Финн, кто это сделал?
На скулах его заиграли желваки.
– Мы находились здесь, ждали лодку, которая должна была нас забрать. Так было договорено: после осеннего равноденствия мы должны были ждать ее каждую ночь новолуния. Они хотели прийти за нами на рассвете, когда позволяют ветер и прилив, и мы должны были просто ждать их.
Элфрун могла бы прервать его, потребовав объяснить, почему они свободно плавают в водах Донмута, но только плотно сжала губы.
– В первые две ночи ничего не произошло. Мы лежали в тростнике. Были уверены, что никто нас не видит. Но теперь я думаю, что мы ошибались. Думаю, за нами следили с тех холмов.
Она обернулась и посмотрела в сторону укрытого туманом склона, куда он указывал. Сейчас, конечно, ничего видно не было, но она понимала, что он мог быть прав: на неровном, поросшем кустарником гребне можно было легко укрыться.
– Кто?
– Я не знаю, кто они, Алврун. Они спустились к нам молча; стук копыт их лошадей мы услышали, только когда они были уже рядом. Мы все высматривали свою лодку и не ждали нападения, иначе мы ушли бы в болото, куда их лошади не смогли бы пройти. Трое всадников с копьями. Сначала они набросились на Варри, как на охотничий трофей. Думаю, вначале они планировали атаковать Варри просто ради развлечения, но это слишком возбудило их.
– Варри?
– Медведь. Его звали Варри. Мир пытался с ними драться. Понимаешь, он вырастил Варри из маленького медвежонка. Но у них были копья, и мечи, и лошади. Мы были практически безоружны. Да и с чего бы нам вооружаться?
– Твое плечо…
– Это копье. Я был дальше всех. – Он неопределенно махнул рукой в сторону болота. – Когда оно вонзилось в меня, то скользнуло по ключице, и от удара я упал на спину, в воду среди тростника. Должно быть, они решили, что убили меня тоже. Аули была недалеко от меня. Она пришла за мной, пока они… пока они были заняты. – Он умолк и судорожно сглотнул подступивший к горлу комок. – Она вытащила меня из воды и поддерживала голову так, чтобы я мог дышать.
– Три вооруженных человека на лошадях. – У Элфрун было такое чувство, будто холодная рука, пробравшаяся в ее грудную клетку, сжимает сердце. – Но почему, Финн? Кто были эти люди? Чего они хотели?
Он неловко пожал плечами.
– Злодеи, думаю, хотя вооружены они были не как обычные разбойники. Как бы то ни было, они ограбили нас. Забрали мою котомку и кошель Мира. – Он обернулся, чтобы еще раз взглянуть на тела своих друзей. – А что до того, кто они… Уже темнело, и у них на головах были капюшоны. Они громко кричали, но имен я не слышал.
Элфрун тоже смотрела на мертвые тела, лежащие в камышах, но невидящим взглядом. Разбойники на лошадях, но вооруженные, как воины. Постоянно ходили слухи о шайках грабителей, состоящих из тех, кто был вне закона и не имел своего лорда. Разбойники шатались по холмам и дорогам королевства в тех местах, где они пересекали топи и болотистую местность, но она никогда не слыхала, чтобы они появлялись в Донмуте.
Теперь вот это произошло.
– Наверное, это были те, кто убил Ингельда. – Ее губы онемели, и она не узнала собственного голоса, произносящего эти прерывистые звуки.
Финн по-прежнему стоял к ней спиной.
– В конце концов Аули вытянула меня из воды и оттащила под деревья, но ей пришлось подождать, пока они уйдут. А это случилось не сразу.
– А я приказала убить Хирела, – прошептала она.
– Ты могла натолкнуться на них.
Она прижала ледяные пальцы к вискам. Он был прав. По дороге в монастырь Элфрун, строя детские планы про то, как она возьмет серебро и сбежит отсюда, вполне могла натолкнуться на шайку разбойников. И Абархильд тоже была права, утверждая, что дорога в монастырь опасна. Абархильд вообще всегда права.
Финн тем временем присел перед Миром и склонился над его широким бородатым лицом. Казалось, он что-то шептал.
Хирел не убивал Ингельда.
Но Хирел давно мертв, и маленькие и большие рыбы уже успели обглодать его косточки.
Этого уже не поправишь. Она не могла вернуть его, не могла оправдать, а если бы она вышла перед людьми Донмута и объявила, что на самом деле он был невиновен, это только подорвало бы ее авторитет, который у нее все еще был. Доброе имя пастуха, его репутация и память о нем следовало принести в жертву высшим интересам, интересам Донмута. Дав добро на то, чтобы его утопили, она лишь добавила свой голос к общему единогласному решению.