– Прекрати! – сказал он.
Но она не могла прекратить и кричала, пока воздух не закончился и она вынуждена была умолкнуть, чтобы вдохнуть его в свои пылающие легкие. Только теперь она заметила, что давление на нее ослабло. По каким-то причинам он откатился в сторону, и она теперь могла дышать.
Она вскочила на ноги и резко развернулась, приготовившись к новой атаке, но он сидел спиной к ней, понурив голову и обхватив колени руками. Она слышала его прерывистое дыхание, но он не шевелился. Сердце глухо стучало ей в ребра, и она бросила быстрый взгляд на двери. Что дальше? Может, он сейчас позовет своих друзей, чтобы они подержали ее?
Но он по-прежнему сидел неподвижно, и паника ее потихоньку пошла на убыль. Теперь она будет настороже. Ножа у нее нет, но она станет царапаться и может добраться до его глаз.
– Иди сюда, – наконец сказал он. – Садись. Давай поговорим. – Он обернулся, и она увидела бледный овал его лица. Он дернул головой, и она сделала шаг назад. – Иди же. – Он встал на ноги и пошел к ней. Она заставила себя оставаться на месте. Что хорошего, если он загонит ее в угол? – Нам необходимо поговорить.
Элфрун с трудом сдержала истерический хохот. При этом спазм так сжал ей горло, что она не могла сказать и слова, даже если бы очень захотела. Но рука его уже была на ее плече, и он слегка тряхнул ее.
– Не сердись. И не переживай. Все у нас получится. Мы попробуем еще раз, позже.
Получится? Попробуем еще раз? Элфрун выскользнула из-под его руки, а затем повернулась к нему лицом; она судорожно сглотнула и вытерла вспотевшие ладони о юбку.
– За кого ты меня принимаешь? – Она не узнала собственного голоса, таким жестким и бесстрастным был он. – За одну из своих девушек-рабынь, у которых нет другого выбора?
– Что? – Он сокрушенно покачал головой. – Не дури. Ты приняла покрывало. Ты моя жена.
Прошло несколько мучительных мгновений, прежде чем смысл сказанного им дошел до нее. А когда это случилось, слова эти подействовали на нее, словно ушат ледяной воды на голову.
– Это тебе твоя мама сказала? – Она выпрямилась и гордо развернула плечи. Смысл этого жеста был ясен. – Я не твоя жена и не буду ею никогда.
– Ну конечно же ты моя жена. – Он так напоминал свою мать, какой она была незадолго до этого: такой же рассудительный, такой же уверенный.
– Как ты можешь говорить такое? Ты похитил меня. Ты… ты пытался изнасиловать меня. Никто меня ни о чем не спрашивал. Я совершенно четко сказала твоей матери – нет. Мой отец умер. Мой дядя тоже умер. И никто не имеет права, никто…
Он нахмурился:
– Ты что, все забыла?
– Забыла – что? – Ей хотелось подлететь к нему, вцепиться в него и ногтями содрать благоразумное выражение с его лица. – Я-то как раз ничего не забыла. А вот ты – ты забыл. Я сейчас лорд Донмута. И никто не имеет права обращаться со мной таким образом.
– Но ты же передала мне свой подарок в знак своего согласия, – озадаченным тоном, глухо сказал он.
– Передала что?
Он нащупал на шее кожаный шнурок, вытянул висевший на нем крепко завязанный мешочек и, развязав его, вытряхнул что-то на свою ладонь. – Посмотри сама. Я ношу это с собой уже много недель. Нет, месяцев.
Она не хотела смотреть, но он опять подошел к ней и поднес то, что держал в руке, прямо к ее лицу.
– Ты не можешь делать вид, что это не твое. Брось, Элфрун. Любимая. Я сам видел его на тебе. – Теперь он говорил настойчиво, но было в его интонациях что-то щенячье; он напоминал сейчас Гетина, когда тот, понимая, что провинился, пытается вновь вернуть ее расположение.
Она согнула руки у груди и выставила вперед плечо; ей было все равно, что он собирается ей показать; более того, она даже боялась это увидеть. К горлу подступила тошнота.
– Оставь меня в покое.
Но это не помогло. Танкрад одной рукой развернул ее, а ладонь второй сложил лодочкой и поднес к ее глазам.
Там лежал наконечник завязки плаща с изображением весело скачущего зверя – черненое серебро. Танкрад наклонил ладонь, и на вещице заиграли отблески огня. Из заклепанного конца наконечника до сих пор торчали красные шерстяные нити. Даже в темном помещении Элфрун узнала его, он был знаком ей, как биение собственного сердца, как лицо отца. Все вокруг нее вдруг закружилось.
– Откуда он у тебя? – Однако ответ она знала еще до того, как Танкрад открыл рот.
– Атульф принес его вместе с твоим посланием, переданным на словах. Все лето он передавал мне от тебя приветы.
– Я ничего тебе не передавала.
– Ты просто дразнишь меня. Прекрати, Элфрун, прошу тебя! Это уже не смешно.