Финн неотрывно следил за Атульфом. Вот его маленькая лошадка добралась до первых деревьев, и косые лучи осеннего солнца расцветили ее мокрую шкуру золотистыми пятнами. Долгий жизненный опыт научил его, что нет поступка настолько отвратительного, чтобы кто-нибудь не совершил его, и что, какими бы мрачными ни были ожидания и представления, правда обычно оказывается еще более суровой. И тем не менее он все же не мог поверить – и не поверил бы никогда, – что Атульф действовал с благословения Элфрун или хотя бы при ее попустительстве.
– Так или иначе, я все равно доберусь до тебя, молодой заправила, – пробормотал он себе под нос. – И тогда посмотрим, как ты запоешь.
71
Зал был забит чужеземцами, хотя большая часть членов команд все еще оставалась на своих кораблях. Здесь были только капитаны и по паре человек от каждого судна, но вместе с людьми Туури все же получалось не менее дюжины бойцов, которые подчинялись не Тилмону, и, по его рассуждению, этого было более чем достаточно. Глядя поверх голов, он видел самого Туури и людей из его команды, состоящей из восточных прибалтов. Они быстро переговаривались между собой – это их непонятное бормотание выводило Тилмона из себя. Плохо, конечно, когда люди разговаривают по-датски или по-франкски, но эти языки хотя бы похожи на нормальную человеческую речь, в которой он мог, по крайней мере, уловить смысл. А эта невнятная тарабарщина с посвистываниями больше напоминала чириканье птиц в кустарнике, и он воспринимал ее как личное оскорбление.
Но человек мудрый не станет упоминать о таких вещах, особенно когда на непонятном языке говорит народ, способный очень быстро выставить человек шестьдесят хорошо вооруженных воинов, поджидавших в нескольких сотнях ярдов отсюда. Он оглядел зал, всматриваясь в знакомые и незнакомые лица. На людей из Иллингхэма он не полагался. Король жаловал ему земли, но Тилмон понимал, что Осберт уже целый год проверяет его, слегка подергивая, словно мастер, который отлил новый колокол и теперь вслушивается в его звучание – не прозвучит ли фальшивая нота. Он все время жил, затаив дыхание. Но теперь настал его час.
Он встал во весь рост и сделал несколько шагов вперед.
Как и Туури.
Тилмон угрюмо смотрел на этого человека. Туури был ему необходим, потому что он приносил нужную информацию и был человеком влиятельным. Команды этих кораблей согласились участвовать в этом деле только потому, что Туури замолвил за Тилмона словечко. Но здесь, в зале, хозяином был не Туури.
Как только он встал, в зале наступила тишина, но теперь он слышал тихое бормотание, шепот, отражавшиеся от стен и напоминавшие присвист ветра в щелях между досками.
Элред был на севере, за рекой Тайн, поднимал людей в своих владениях в Берниции. Несколько месяцев тому назад они говорили о том, что начать войну с Осбертом следует с того, чтобы сжечь Донмут, зал вместе с монастырем, но когда он рассказал об этом Свите, она предложила свой план.
– Побереги своих людей. Ключ к Донмуту – эта девчонка. Тихое маленькое существо. Но Танкраду она почему-то нравится. – Она улыбнулась. – Предоставь это мне. Это будет несложно.
Так все и вышло. Он с обожанием взглянул на жену. Она понимает девушек.
Девушки. Какие все-таки полезные создания!
Но тут была и другая, приводящая его в замешательство девушка – дочка Туури со светло-золотистыми глазами. Сейчас она находилась по правую руку от отца и выглядела рассерженной – голова вскинута, губы сжаты в тонкую линию.
После прокатившейся волны шепота в зале снова стало тихо. Северные и южные двери были приоткрыты, и путь к обоим перекрыли люди Туури. Впервые в голову Тилмону пришло, что, возможно, в этом была его ошибка. Однако все равно его люди числом превосходили чужестранцев.
Кроме того, он пообещал им достаточно серебра. И даже сверх того – если все получится, как задумано.
На улице заржала лошадь, ей отозвалась другая.
Тилмон жестом подозвал Туури, а потом сказал:
– Подойди сюда. – Пусть он окажется рядом, можно будет положить руку ему на плечо, показать всем, что они стоят бок о бок.
Но Туури остался стоять на месте и только пристально смотрел на него. Если напряжение не спадет, руки его людей потянутся к рукоятям мечей.
В проеме южных дверей появилась чья-то тень, и все головы повернулись в ту сторону.
Тилмон вскинул руку в приветствии. Тот парнишка из Донмута. Атульф. Сын Ингельда.
И в этот момент неожиданно раздался пронзительный крик Аули. В нем не было страха, он напоминал, скорее, крик болотной крачки, готовящейся броситься сверху на беспечного незваного гостя, оказавшегося в опасной близости от ее гнезда. Крик одной из древних богинь войны, которым до сих пор поклоняются люди на севере. Она вскочила на ноги и теперь указывала на юношу, стоявшего в дверях. Все взгляды последовали за ее обличительно указующим перстом. Парень стоял в лучах низкого солнца, подсвечивающих облако плавающих в воздухе пылинок. Его лица Тилмону видно не было.