Один замечательный пример в отношении таких монет наглядно иллюстрирует неоднозначность и запутанность подобных сведений. В восьмом-девятом веках английские королевства достигли консенсуса относительно валюты – широко распространенного и стандартизованного серебряного пенни, весившего 1/240 часть фунта, часто красиво оформленного и чеканившегося по лицензии королей, а иногда и архиепископов. Даже один такой пенни был ощутимой суммой и не мог использоваться в мелких повседневных сделках. Нортумбрия в IX веке отошла от модели с серебряным пенни и ввела у себя неполноценную серебряно-бронзовую монету с весьма грубым изображением на ней, известную как стика (styca), которая ценилась гораздо ниже серебряного пенни. Предыдущее поколение историков и нумизматов интерпретирует этот факт как показатель изолированности и отсталости Нортумбрии; однако сейчас некоторые ученые-ревизионисты видят в этих монетах подтверждение наличия сложного экономического устройства, сфокусированного на внешней торговле.
Эти монеты, вероятно, являются в наши дни лучшим источником информации о политике и экономике Нортумбрии середины IX века – периода, к сожалению, малоизученного. У нас есть перечень имен королей, составленный по изображениям на монетах и по летописям, но практически нет описаний событий тех времен, почему и трудно установить даже точные даты жизни этих королей. Свидетельства, почерпнутые из истории монет, не всегда стыкуются с данными летописей (которые тоже зачастую сами противоречивы). Хотя в своем романе я посадила на трон Осберта, поскольку принято считать, что он пришел к власти примерно в 850 году, некоторые исследователи передвигают начало его правления на десять лет позднее. Практически все, что нам известно об Осберте, – это что вражда между ним и претендентом некоролевской крови Элле (Ælle) (настоящее имя которого я переделала в Элред) была настолько непримиримой, что гражданская война продолжалась даже после нападения викингов на Йорк 1 ноября 866 года. Об архиепископе Вульфхере нам, помимо дат его жизни, также известно крайне мало (по тем же самым причинам).
Историки и археологи, занимающиеся англосаксонской Англией, в моем видении Донмута могут углядеть сходство с двумя местами, где проводились раскопки: Брэндоном в графстве Саффолк и Фликсборо в Северном Линкольншире, к югу от Хамбера. Оба они представляют собой довольно сложно устроенные поселения, не упоминавшиеся в письменных источниках. Здесь были обнаружены остатки множества строений и интересные находки, включая убедительные свидетельства наличия грамотности и исповедования христианства. По имеющимся данным, они соответствовали очень высоким стандартам. Исследователи спорили, считать их монастырями, светскими аристократическими поселениями или чем-то промежуточным. Это также дало толчок более широкой дискуссии в научных кругах относительно того, в какой степени комплексная, процветающая и в значительной мере опирающаяся на овцеводство экономика классического Средневековья зарождалась в англосаксонский период. Я использовала некоторые элементы этого – в сочетании с маленькими бронзовыми стиками, – чтобы нарисовать портрет сельской элиты, сочетавшей в себе элиты церковную и светскую, связанные с местными, национальными и интернациональными рынками, и элит королевской и епископальной, специализировавшихся на производстве высококачественной шерсти и обработке кож.