Однако он просто улыбнулся, и при виде этих медленно и лениво растянувшихся в улыбку губ все у нее внутри перевернулось.
– Надеюсь, я не испортил твое масло. Принесешь немного в монастырь, когда оно будет готово? Скажешь, что это для меня.
А после этого он ушел. Просто взял – и ушел. Развернулся, вскочил в седло и уехал, оставив ее одну, раскрасневшуюся, взволнованную и смущенную. Она еще долго смотрела ему вслед, пока тени от предметов не напомнили ей, что время уходит и что масло само собой не собьется. Так ему, выходит, нужно было масло?
Что ж, она даст ему масло.
24
– Закрой дверь. Во дворе кто-то был?
Хирел шагнул в зал и захлопнул за собой дверь, отсекая свет тусклого осеннего солнца. День был необычно теплым и безветренным для этого времени года. Он помотал в ответ головой. Луда примостился на трехногом табурете у холодного очага.
– Ты принес шкуры? – Голос Луды звучал резко.
– Те, которые вы просили припрятать для вас? – Хирел хотел убедиться, что понял стюарда правильно. Он побаивался этого маленького человечка, ставшего его тестем. – Этого года?
– Не так громко! – прикрикнул на него Луда. – Конечно этого года, какие еще я мог иметь в виду?
– Нет, – медленно ответил Хирел. – Я их не принес.
– Тогда где же они? Я дал тебе предостаточно соли и квасцов. И хотел, чтобы все было сделано как следует и чтобы шкуры были готовы для продажи.
Хирел недовольно пробурчал:
– Ага. Шкуры были сняты и просолены в тот же день, когда мы забили овец. – Он помолчал, явно вспоминая, как все было. – Я поручил Сетрит обдирать с них жир, но шкур было так много, что нам не хватило соли. – Он сокрушенно покачал головой. – И квасцов тоже не хватило. Немало шкур было изъедено червями, и не было смысла хранить их до тех пор, пока придет время передать их вашей женщине. А остальные еще вымачиваются в квасцах.
– Моя женщина? Теперь это твоя женщина. – Луда ухмыльнулся, обнажив длинные верхние зубы. – Уже узнал ее поближе, да? Ладно, не важно. – Он взял вощеную дощечку. – Мы все равно запишем этих овец как пропавших в непогоду или задранных волками.
Хирел кивнул.
– Пропало и правда очень много, вы же знаете. – Он нахмурился. – На самом деле пропало, я имею в виду. Во время окота отара разбежалась, и частенько вороны добирались до ягнят раньше меня. Все совсем не так, как тут у вас записано. – Он ткнул своим толстым пальцем в сторону дощечек с аккуратными записями. – Намного хуже, чем в прошлом году.
– Ты говорил мне. – Луда покачал головой. – Так оно и бывает: хороший год, плохой год…
– Можете мне этого не рассказывать. – Хирел сосредоточенно смотрел на свои руки, в которых мял засаленную войлочную шапку. Где-то поблизости громыхнул гром. В зале было не по сезону душно. Хирел чувствовал, как на лбу его выступают капли пота и скатываются вниз, теряясь в бороде. – Думаете, она заметит? В смысле леди?
– Элфрун? Ни за что – разве что ты проболтаешься. – Луда покосился на своего зятя. – Так что помалкивай. Она верит всему, что я ей говорю. Теперь, когда эта старая метла находится в монастыре, нам с тобой будет намного спокойнее, поверь мне. Удачно все сложилось, повезло нам. – Он постучал пальцем по дощечкам. – Так где шкуры сейчас?
– Все еще у меня на хуторе. Я же говорил вам.
– И когда ты принесешь их мне?
Хирел нахмурился еще больше.
– Сначала я хочу получить свои деньги.
Луда фыркнул:
– Я не могу заплатить тебе, пока не отвезу их в Йорк и не переговорю с теми, кто будет обрабатывать их, и с теми, кто потом будет писать на пергаменте. Думаю, мой кузен даст нам за них хорошую цену. – Он умолк, глядя на мрачное лицо Хирела. – Ты что, не доверяешь мне? – Он выпрямился и высокомерно скрестил руки на груди.
Доверять ему? Хирел не дурак. Всю свою жизнь он пас овец, сначала он был помощником пастуха, а потом стал пастухом, как и его отец; и он знал о хитрости и уловках слуг из усадьбы, пусть даже некоторые из них стали теперь его родственниками. Однако ничего этого вслух он не произнес – просто стоял, покусывая губу и продолжая теребить свою шапку.
– А что будет, когда вернется Радмер? Что, если он узнает?
– Не узнает. Но береженого бог бережет. – Луда постучал пальцем по носу. – Поэтому никому ни слова, понятно? Даже Сетрит. Ты же знаешь этих женщин.
Хирел продолжал хмуриться:
– Я хочу получить свои деньги сейчас.
Но Луда уже двинулся мимо него к двери.
– Вот что я тебе скажу: помолись о мягкой зиме. – Хромой стюард вышел, даже не оглянувшись на него.