В этой картине было свое очарование.
Но он не может сделать это теперь, когда Радмер в отъезде.
У него было двадцать пять серебряных пенни. Когда-то это казалось ему огромным богатством, которое могло только присниться. Теперь же он знал, что не успокоится, пока их не будет у него пятьдесят.
Он нырнул в узкий переулок, который вел к дому и мастерской его кузена, расположенных на вечно расквашенном треугольнике земли между реками. Здесь было ужасно при паводке, зато хорошо для дела, потому что корабли подходили прямо к этому уступчатому речному берегу, представлявшему собой прекрасную торговую площадку, за которой строго следил стюард архиепископа. Однако разве это могло помешать людям, знавших пару уловок?
Беонна даже не поднял головы, когда Луда, пригнувшись, вошел через низкую дверь в мастерскую, стоявшую перед его домом.
– Ты их принес? – У него не хватало нескольких зубов, и он шепелявил.
В небольшой комнатке стоял полумрак, пахло старыми кожами и мокрым тростником от крыши.
– Да. – Луда расстегнул сумку и вынул оттуда связку шкур.
Теперь Беонна повернулся к нему, нахмурив лоб:
– Это лучшее, что у вас есть?
– Некоторые из них, – ухмыльнулся Луда.
– Я думал, ты уже не придешь. – Беонна кивком указал на тусклые свечи. – Слишком темно для работы. Я все тянул, ждал тебя. – Он недовольно засопел. – И это уже не в первый раз.
Он говорит, что ждал? Ну так и что? Беонна считал себя важной персоной, потому что король и архиепископ присылали к нему своих слуг. Так пусть наконец поймет, насколько он зависит от поставок самых лучших шкур ягнят, да еще по цене, с которой он мог заткнуть за пояс своих вечно голодных конкурентов. Место в квартале ремесленников архиепископа было завидным. Луда со знанием дела перебрал связку шкурок.
– Хочешь проверить качество?
Беонна только хмыкнул и протянул жилистую руку с толстыми венами. Он не торопясь водил пальцами по наружной и внутренней сторонам шкур, искал дырки, складки, мял каждую шкурку, рассматривал ее так и эдак, под разными углами к тусклому свету свечи.
Пусть себе смотрит. Луда знал, что эти полдюжины шкурок безупречны. Он проделывал с ними то же самое, только при ярком дневном свете.
Беонна снова недовольно засопел, но на этот раз ничего не сказал, и Луда почувствовал легкий трепет удовлетворения. Его кузен стремился найти какой-либо изъян, который позволил бы ему сбить цену, однако ничего такого не обнаружил.
– И это все? В прошлом году я получил от тебя целую дюжину. По специальному заказу. – Беонна подмигнул ему, и Луда ухмыльнулся ему в ответ.
– Будет еще двадцать такого же качества. И сорок – почти такого.
Тот удивился:
– Шестьдесят? Ты имеешь в виду неофициально? Так много неучтенных?
Луда пожал плечами:
– Очень плохой выдался год для ягнят, судя по моим записям. Но хороший год для нас с тобой.
– А Радмер уехал в Рим, – закивал Беонна, цыкнув зубом.
– Вот именно.
Они обменялись понимающими взглядами.
– А что насчет той девочки?
– Она такая же простушка, как и ее отец. Она не понимает и половины из того, что я ей говорю.
– А пастух, я слыхал, женился на твоей дочери. – Он хитро прищурился, как будто знал что-то этакое. – И она позволяет ему слишком много заниматься отарой, верно? Впрочем, я слыхал и про кое-что еще. – Он снова заговорщически подмигнул кузену.
Луда напрягся и выпрямился:
– Что именно ты слыхал?
Беонна предостерегающе поднял руку:
– Спокойно! Ты меня хорошо знаешь, я не пересказываю всякие побасенки.
На самом деле только этим он и занимался, когда не работал в мастерской. Но Луда понимал, что лучше будет сейчас не отреагировать на это маленькое лицемерие.
– Так что же ты все-таки слышал?
И снова эти мучительные насмешливые подмигивания.
– Мы ведь здесь, в Йорке, очень хорошо знаем вашего замечательного нового аббата. – Очередное подмигивание он сопроводил щербатой ухмылкой. – Он приезжает сюда довольно часто. Человек с хорошим вкусом. Он покупает мои изделия. Перчатки. Туфли. И мы все рады слышать, что он счастлив.
Луда быстро соображал, пытаясь догадаться, что кроется за словами кузена. Он пренебрежительно махнул рукой, чтобы показать, что все сказанное Беонной для него не новость.
– Давай вернемся к нашим шкуркам. – Он протянул руку. – Ты их посмотрел?