– А где же твой меч, Аддан? – Атульф сделал еще один шаг к нему. – Тебе нужно было оставаться настороже и не бросать его. Неужели ты не учуял приближение схватки? Так что же ты за воин после того? – Он перехватил меч, понимая, что не сделает этого: деревянную рукоять, отполированную ладонями давно умерших прежних его хозяев, могут не удержать скользкие от жира пальцы. – А теперь мой меч выглядит не такой уж бесполезной штукой, не так ли?
Наверное, плохо соображая, что делает, Аддан стал пятиться, пока не наткнулся спиной на толстый ствол ясеня, после чего медленно поднял руки на уровень плеч.
Атульф направил острие меча в грудь Аддану. Едва сдерживая улыбку, он вспомнил свою стычку с Элфрун в кладовой зала.
– Хоть ты и с бородой, но качеств настоящего мужчины у тебя вдвое меньше, чем у моей кузины Элфрун.
– Все, довольно! – крикнул Танкрад, и только теперь Атульф заметил, что тот положил руку на плечо Дене, сдерживая его. – Нечего демонстрировать свою доблесть перед безоружным, Атульф. Мы оценили и поняли тебя. Все мы. – Уголок его губ слегка изогнулся в намеке на улыбку. – А ты, Аддан, дурак. – Он раздраженно махнул рукой. – Думаю, выступим в полночь. А пока позаботьтесь о своих лошадях и поспите немного. Атульф, хочешь первым заступить в дозор?
Одни предложения, никаких приказов.
Атульф решил, что с этим можно согласиться, не теряя своего лица. В любом случае спать бы он не стал – только не в такой компании! Он сунул меч в ножны и прицепил его к поясу, чтобы он был под рукой; вглядываясь в сгущающиеся сумерки, он был настороже, понимая, что Аддан захочет отомстить ему. По небу плыли редкие высокие облака, а на западе сквозь темную решетку ветвей деревьев пробивался свет убывающей луны. Ночь была наполнена шуршанием и хрустом. Время от времени Атульф слышал хриплый лай лисы, фырканье и стук копыт пасущихся лошадей, топчущихся на месте. Насколько он мог понять, все его спутники крепко спали; наконец по расположению звезд на небе он определил, что уже наступила полночь.
Он испытывал острое возбуждение, когда они на своих лошадях с обмотанными тряпками копытами неслышно спустились на пастбище, когда выбрали четырех подходящих коров, когда ринулись к ним и погнали их вверх по склону, несмотря на их отчаянное мычание. А спавшие мальчишки, которые должны были охранять стадо, только вскакивали в панике на ноги. Таким же радостным трепетом он был охвачен, когда ехал сзади, охраняя их ничего не понимающие трофеи; все коровы, как он подозревал, были стельными. Как же он был горд собой, когда, выбрав добычу – темно-коричневую корову с длинными рогами, пригнал ее во двор, и все это на глазах у женщин и детей, высыпавших из своих домов, чтобы поглазеть, поахать и поудивляться.
Но ничто – ничто – из всего этого не могло сравниться с тем удовольствием, которое он испытал, когда Аддан шагнул назад, когда уголки рта его испуганно поползли вниз, а трясущиеся руки поднялись на высоту плеч в защищающемся и успокаивающем жесте. Атульф поймал себя на том, что невольно улыбается, вспоминая эту картину. Плотно сжав губы, он смотрел, как три его спутника окружили оставшихся коров и погнали их в Иллингхэм.
Танкрад поймал его взгляд и на прощанье поднял руку.
Атульф ответил на его приветствие и задумчиво посмотрел ему вслед. Танкрад считал себя господином, считал, что может вести за собой людей, потому что они его любят. Однако страх может оказаться гораздо более действенным оружием, чем любовь.
Часть третья
– Мы уж думали, что ты занялся чем-то другим. – Библиотекарь, близоруко щурясь, взглянул на стопку пергамента. – Его сунули куда-то сюда, в стопку забракованных листов, чтобы потом поскоблить его, но пока этого, по-моему, никто не сделал.
– Я вижу его, он слегка высовывается из стопки.
Летописец не особо переживал бы, даже если бы тот тщательно подготовленный лист действительно был утрачен. Но он лежал чуть ли не на самом верху покосившейся стопки, уже сложенный, как будто его подготовили к обрезке. А раз уж он вспомнил о нем, раз уж удосужился прийти в тихий скрипторий и задать этот вопрос и раз уж лист нашелся, то можно немного и поработать.
– Ты не можешь рассчитывать, что на твоем рабочем столе никто ничего не будет трогать, – проворчал библиотекарь. – Тем более что появляешься ты здесь раз в два месяца.
– Я и не ожидал этого.
Старик немного смягчился:
– Знаешь, по тебе тут скучают.