- Молчать, дрянь! – рявкнул он, - отвечать быстро, не думая! Имя, фамилия!
- М-Мицуки С-Сиамото, – заикаясь, выдавила я.
- Год рождения!
- 1931…я не понимаю…
- Заткнись! Сатуко Сиамото кем приходится тебе?!
- М-мой отец…
- Так я и знал! – торжественно ухмыльнулся мужик.
- П-прошу вас…ч-что происходит? – я попыталась справиться с волнением.
- Скоро все узнаешь, сучка!
Мощный удар кулака обрушился внезапно. Мир перевернулся с ног на голову, и я унеслась в темноту…
…Ледяная вода привела меня в чувство. Еле-еле я открыла глаза. Темная сырая комната, запах плесени и головная боль – не самое приятное сочетание. Я не могла пошевелиться. Руки оказались за спиною привязаны к железному стулу, разорванная рубашка обнажала грудь и живот. Рот был заклеен. Животный страх стремительно нарастал, сердце бешено колотилось, на лице выступили капельки пота. Господи, где же я…?
Передо мной стоял молодой мужчина европейской внешности в деловом костюме и задумчиво курил. Сигареты явно заграничные, запах был приятный.
- Кричать ты не будешь, - негромко произнес он, - а спокойно ответишь на интересующие меня вопросы…
Он говорил на чистейшем японском, практически литературном. Это меня успокоило. Значит, не бандиты. Редкий, даже местный, бандит умеет так красиво говорить. Тогда кто? Шпион? Или наоборот…? Что ему нужно от меня?
- …если меня устроят ответы, я тебя отпущу. Понятно? Я лихорадочно закивала, и он медленно подошел ко мне.
- Будешь хорошей девочкой? – он погладил меня по голове, а затем бережно снял клейкую ленту. Губы неприятно закололо.
- Итак, для начала скажи мне, когда ты последний раз видела твоего отца, полковника Сиамото? Отвечать четко.
- В сентябре 44-го.
- Отлично. Какое поручение он дал тебе в вашу последнюю встречу? Что-то, связанное с картами бункерной лаборатории в Окинаве…
Я удивленно захлопала глазами. Какие еще карта???
- Я…я не понимаю…
Он широко улыбнулся. Хотя это было больше похоже на оскал хищника.
- Послушай, строить из себя невинную простоту не имеет смысла. Мы прекрасно знаем о связях твоего отца с группой ученых из лагеря в Киото. И прекрасно знаем, что в сентябре сорок четвертого он передал тебе определенные бумаги, в которых упоминались интересующие нас карты. Меня интересуют только они.
- Но я правда не знаю! – закричала я. Все дело было в том, что я действительно не понимала, о чем речь. Не патриотизм, не геройство тут роли не играли. Имей я хоть что-то, хоть каплю сведений, то все рассказала бы, не задумываясь. Я очень боялась этого улыбающегося человека. От него исходила опасность, он мог бы заживо сжечь меня одним взглядом. Как же быть?
- Отец заставил меня подписать бумаги о наследстве…много-много денег…и замок. Но это все…
Мужчина вздохнул.
- Мицуки, милая, мы оба теряем время, - он провел ладонью по моей щеке, а затем ответил звонкую пощечину, - у меня ведь есть разные способы узнать правду. Я очень не хочу делать тебе больно.
Мое сердце учащенно забилось.
- Жаль. Очень жаль, - он опять вздохнул и кому-то подмигнул. В комнате появился еще один человек. Боже, тот самый, что меня бил и похитил! Ком подступил к горлу.
- Господин Лин, Мицуки пока не созрела для серьезного диалога, - спокойно произнес главный, - стоит сделать перерыв. Помнится, вы проявляли симпатию к этой девушке. У вас теперь есть прекрасная возможность пообщаться поближе. Только будьте аккуратнее…
- Слушаюсь, господин майор.
До меня дошел страшный смысл этих слов. Паника в душе сменилась истериков. Я закричала.
- Нет, пожалуйста, не надо!! Нет!!
Человек, которого звали Лин, заломав меня, стащил мое тело со стула и потащил в другую комнату. Я не могла пошевелиться, мои руки, связанные за спиной, были подняты вверх. Шрамированный ублюдок швырнул меня на какой-то вонючий, покрытый пятнами матрас. Я мельком глянула на помещение. Коморка без окон. Возле двери железное ведро.
- Сейчас ты все выложишь, сука! – рявкнул Лин на ломаном японском. Я почувствовала, как он грубо стягивал с меня брюки.
«Вот и все, мне конец» - мрачно подумала я. Звук стягиваемого ремня, хриплое пыхтение подтвердили мои опасения. Я начала громко кричать и вырываться, что, впрочем, мало помогало, ведь связанные руки перевешивали все возможные варианты спасения.
- Так не пойдет, сучка! – зарычал Лин, - ну, ничего. Сейчас мы все исправим…
Я не успела ничего понять. Кожаный ремень стянул мне шею и начал сильно давить. Вдохнуть я не могла и закашлялась. Мое сопротивление слабело, мозг лихорадочно искал варианты спастись. Господи, ремень давил с чудовищно силой удава. Я открыла рот, чтобы хоть немного вздохнуть, глаза закатывались сами собой, а писк в ушах становился все сильнее…