— Ты сказал, что без доказательств не вернёшься.
— Доказательства у неё.
— Что? — дедушка поднимается с койки, слабо опираясь на трость. — Кого ты имеешь в виду, Эмир?
— Ата! — подбегаю, испугавшись, что он сейчас на пол упадёт. — Умоляю вас, не нервничайте!
Его так сильно шатает, что еле удерживаю на весу. Садиться отказывается. Упрямо взирает на врага. Я больше не смотрю в его сторону! Иначе страх поглощает меня с головой.
— Телефон дай.
Понимаю, что ко мне обращается, но инстинктивно подаюсь вперёд и замираю. Не только себя, но и дедушку уберечь пытаюсь.
— Батыровна, — с нажимом.
Я стискиваю корпус в кулаке, пересиливая желание швырнуть телефон в наглое лицо, а не просто отдать.
— Аллах милосердный, — голос дедушки потрескивает как сухое дерево, будто вот-вот на щепки разлетится. — Легче остановить ураган, чем этого буйвола. Ни словом, ни поступком его не запугать...
— Тишину поймали, — перебивает он дедушку, включая запись на телефоне и рывком отшвыривая его на койку. — Внимательно слушайте.
Динамик барахлит, выплёвывает неприятные шумные звуки, а после... раздаётся голос мамы. Безразличный, ледяной, какой обычно бывает, когда мы с ней наедине остаёмся. Мне до того плохо становится, что внутренности холодеют, по ногам слабость бьёт. Отпускаю трясущуюся руку дедушки, и пылью на пол оседаю.
— Радимхан, не смей падать духом.
— Ата... не трогай меня. Прошу, не трогай...
— Оставь её, дед. Не отвлекайся.
Вздрагиваю, в уши снова просачивается ледяной тон её голоса и угрозы, режущие больнее острого ножа...
— Я не позволю этим гнидам обрести потомство с помощью моей дочери. Попомни мои слова, — на этом моменте словно вырезано имя того, с кем она делилась своими планами, от которых кровь в моих жилах стынет. — Я буду не Марал, если не превращу их свадьбу в ад. Клянусь Аллахом, даже если последствия будут необратимы, я не остановлюсь. Надо будет убью. Голыми руками задушу, аварию подстрою, но не отдам им то, что считаю своим до последнего вздоха. Я добьюсь своего любой ценой. Любой. Ценой. Вот увидишь.
Запись прерывается с тем же противным шумом, а затем и вовсе глохнет.
— Аид, веди сюда эту суку.
Я машинально перевожу глаза на дверь. В висках набатом стучит кровь. Пульсация усиливается. Сердце будто с цепи срывается, когда мама появляется на пороге палаты. Измождённая... но гордая. Голову держит высоко, плечи расправлены, а взгляд остекленевший. Направлен на меня, но смотрит сквозь. Совсем как психбольные из фильмов, напичканные препаратами и наглухо потерявшие связь с этим миром.
Глава 14
Вечером в день свадьбы. Действия из пролога.
Семья иногда заставляет тебя перестать быть собой
Радимхан.
— Где Тати? — его голос низким раскатом грома врывается в тишину зала, заставляя всех присутствующих всполошиться от неожиданности. — Я весь день дозвониться до неё не могу. Что у вас тут происходит? Где моя невеста?
— Тай? Тай, ты здесь? — зову его вслух, будто сквозь беспокойные возгласы сможет различить мой сиплый шёпот. — Как ты здесь оказался?
— Таймураз! — кто-то проносится мимо, больно врезаясь в меня плечом, и моё ослабшее тело, как сорванный ветром лист отбрасывает в сторону.
— Осторожнее, — за предплечье меня хватают, помогая на ногах устоять. — Тише, моё золотце, будь спокойна. Мы с тобой и это переживём. Боль пройдёт. Всё пройдёт. Обязательно пройдёт...
Бормотание тётушки Кудас не прекращается. Я сыта по горло этими бессмысленными утешениями. Наивность. Самообман. Ничего не будет как прежде! Сейчас мне легче потеряться во мраке, чем утонуть во лжи.
Внутри — пустота, поглощающая всю мою боль. Я кроме холода ничего не хочу чувствовать. Чужое тепло раздражает, поэтому отталкиваю её от себя подальше.
— Радо, девочка моя, — снова притрагивается, совсем невесомо, а моя кожа на запястье горит как обугленная. — Потерпи ещё немного...
Немного — это сколько? У боли сроков нет. Дышу — болит. Задерживаю вдох — ничего не меняется. Абсолютно ничего! Воспоминания её не притупляют. Люди вокруг врут... либо боли не испытывают.