Тати смешно корчится. Подскакивает с кровати, и мчится закрывать окно, которое сама же по инерции и распахнула, когда забежала в комнату. Вместо морозного воздуха впустила сюда запах дыма, шерсти и крови. Жертвоприношение началось ещё с ночи. К утру должны были разделать сотню туш и раздать мясо малоимущим. Традиция, строго проводящаяся на территории нашего дома. Дедушке лишь бы был повод раздать садака. Хоть что-то благое совершает, помимо эксплуатации и манипулирования людьми.
— Ненавижу джёрме*, — зажимая нос двумя пальцами, возвращается обратно. — Зачем ты мне напомнила!
— Тебе сам процесс приготовления не нравится, — стебусь я. — А так за обе щёки уплетаешь.
— Любишь же ты поиздеваться, Радош! — падает на меня, начиная щекотать. — Я вообще-то за помощью к тебе пришла, мой герой в юбке!
— Я никуда не пойду, — ловко переворачиваюсь на бок вместе с тощей фигуркой сестрёнки, а после на ноги вскакиваю. — Можешь зря не подлизываться.
— Вот так сразу, да? Ладно-ладно, — очаровательные карие глазки слезами наполняются. — Завтра меня не станет, и некому будет тебя донимать... Никто не будет прибегать к тебе по утрам, и щекотать до тех пор, пока не проснёшься...
Я возмутительно заламываю бровь.
— Интересно, чью роль ты сейчас примеряешь, соня? — тяну её к себе за шею, и утыкаюсь носом в макушку, покрытую ситцевой косыночкой. Пахнет нежностью, от которой в груди всё щемит, теплом по нутру расползается. Я жмурюсь, когда она носиком шмыгать начинает.
Ещё одна маленькая манипуляторша.
— Тамик сегодня в Москву уезжает, — тонкий голосок дребезжит от подступающих слёз. — Ты же знаешь, что на свадьбе его не будет... Радо, пожалуйста, помоги мне с ним встретиться. Пять минут! Я клянусь, только на пять минут!
______
Джёрме* (колбаски по-домашнему) – Карачаевский народ готовит их из рубца баранины.
Глава 2
Она весь день будет давить на жалость, пока не смягчит моё твёрдое “нет”. Вздыхаю. Что делать? Придётся прикрыть эту летающую в облаках.
— Беги одеваться, зануда, — выпускаю из объятий, а Тати забавно подпрыгивает на носочках, и визжа от радости, зацеловывает воздух вокруг моего заспанного лица. Знает, что не особо люблю тактильность. Редко проявляю эмоции. Только к своей ласточке чернобровой могу относиться нежно. Оберегаю её с самого рождения. У меня на руках она выросла... И младшего брата я растила. Как будто у нас матери не было. Точнее, ей было не до нас.
— Может скрытно смоемся? — оборачивается она у порога, смахивая с плеча свои шикарные волосы, сплетённые в тугую косу. — Вот засада! В доме столько гостей!
— Не протолкнуться, — согласно киваю, вспоминая всех родственников, что сейчас штабелями спят в гостиной. — Незамеченной даже твоя тень не останется, Татико.
Понаехали родственники раньше времени, как будто мы во дворе свадьбу сыграть собираемся и нам позарез требуется рабочая сила. Это не помощь, а любопытство. Долгожданное зрелище, и далеко не радостное событие. Особенно для мамы. Для неё это траур, трагедия. Представляю, как она будет вести себя завтра, и мне взвыть хочется. От бессилия и злости, я уже который день не знаю куда деться.
Утешает меня только тихое счастье в глазах моей маленькой Тати, которая выходит замуж по любви. Любит она своего Тамика с самого детства, как и он её. Они просто созданы друг для друга.
— Я что-нибудь придумаю, — предупреждаю её, на ходу одеваясь, — ты тоже спортивку накинь и всё. Не наряжайся три часа.
— Я мигом, Радош!
Сбегает, и в комнате будто гаснет свет, мрачно становится. Стены душат. Я спешу за ней следом. На душе неспокойно. Глупо надеяться, что ничего не предвещает беды. От мамы чего угодно можно ожидать, поэтому я стараюсь не спускать с неё глаз. Вроде бы все её поступки предсказуемы и намёки прозрачны как вода, но не могу отделаться от мысли, что считываю что-то подозрительное. Едва уловимое, как тень в темноте. Не мерещится, я это чувствую!
— Доброе утро.
Сталкиваемся с матерью в коридоре. Недовольно оглядывает мою фигуру. Во что облачена, как волосы собраны, надеты ли носки. Раздражает.
— Куда в таком виде собралась?
Каждый день одно и то же...
— На пробежку. Куда ещё могу?
— Сегодня набегаетесь! — взвивается моментально. — Так набегаетесь, что три дня ноги будут гудеть. Дуй на кухню! Там все столы мясом завалены, по пакетам надо раскидать. Дед скоро проснётся! Завтрак ещё не готов!
— Успеется, — обхожу её, с усмешкой бросая через плечо. — Разбуди своих родственников, пускай помогают тебе. Вместе веселее будет справляться с твоими приятными хлопотами.