— Конкретно от меня вам что требуется? — я нервно подтягиваю горловину водолазки выше. — Обязательно было за день до свадьбы делиться своим беспокойством?
— Это не единственное, что меня беспокоит, — с лёгким прищуром смотрит в мои глаза, будто на лживость меня проверяет. — Так, как Марал тесно общается с семьёй дяди Бекболата, я хотела у тебя узнать, часто ли его дочь к вам в гости наведывается?
— Эсли? — скрыть сарказм не в моих силах. — Она чаще меня на нашей кухне появляется. Честно сказать, я её не перевариваю.
— Сердце матери не обманешь. Я как чувствовала, девочка моя, — неожиданно притягивается, накрывая мой кулак своей холодной ладонью. — У меня к тебе просьба будет, Радо.
— Вы меня пугаете, Карина...
— Я сама боюсь не уследить за этой женщиной. Поэтому прошу тебя быть бдительнее, сестру одну не оставляй, — невольно разжимаю пальцы, чем и позволяю ей обхватить мою ладонь покрепче. — От Эсли чего угодно можно ожидать. На любую подлость пойдёт, лишь бы сорвать нам свадьбу.
Дорогие читатели, разрешите познакомить вас со следующей книгой нашего моба!) Яркая, эмоциональная история любви от замечательного автора Анны Но!
Глава 9
Злость. Смятение. Непонимание.
После разговора в голове столько вопросов возникает, что в висках болезненная пульсация учащается. Как выметаюсь из её машины, как домой возвращаюсь и как оказываюсь у двери, ведущей на кухню — осознаю не сразу. Взгляд на чём-то одном сфокусировать не удаётся. В себя меня приводит сиплое бормотание и чей-то надрывный плач. Это Тати плачет! Словно толчок в спину получаю, резко вваливаясь на кухню.
— Что стряслось? — выдыхаю рвано. — Ласточка, ты в порядке?
Бросает мыльную тряпку в раковину и мчится в мою сторону, вытирая мокрые руки о бока расклешённой чёрной юбки.
— Зря ты пошла, — поднимает глазки заплаканные, с такой болью на меня глядя, что воздухом давиться начинаю. — Теперь будет обзывать тебя всячески...
— Как собака помчалась за ней по первому же зову! — взрывается мама, громыхая ладонью по столу. — Ты кто такая, что без моего разрешения выскакиваешь на “минутку”, а?!
— Тётушка Кудас, закрой дверь, — едва прошу, как мама ещё громче разрывается.
— Не закрывай, Кудас! Не закрывай! Пусть все услышат! Пускай все увидят, какую предательницу я вырастила! — в грудь себя бьёт истерично. — Покарал бы тебя Аллах! Как ты посмела выйти следом за этой потаскухой?! За женой ублюдка, из-за которого твой отец сейчас ни жив, ни мёртв! За женой убийцы твоего родного дяди! Как ты посмела?!
Молча вздёргиваю подбородок. Унизить меня, раздавить как муравья? Я не дочерью Батыра Умарова буду, если склоню перед кем-то голову. Даже перед собственным дедом, который с минуту на минуту должен здесь появиться.
— Марал, приди в себя! Совсем из ума выжила! Не делай этого! — тётушка перехватывает у разъярённой мамы корзину с фруктами, от резкого удара по пальцам роняя её на пол. Яблоки с виноградом и мандаринами расползаются по всей кухне, застревают между пакетами, набитыми свежим мясом.
— Радо! — заикаясь, сестрёнка пытается меня спрятать за своим худеньким телом. — Мне страшно за тебя! Радо! Ана! Прекрати, ради Аллаха! Зачем ты нас позоришь? В доме столько людей! Сейчас и ата придёт!
— Аталык келсе*, что будет? — хмыкаю я. — Пусть придёт! — привычно одёргиваю сестрёнку назад, заслоняя собой. — Придёт и усмирит её джинов. Посмотрите на неё? В глазах злоба нечеловеческая! Где вы видите обиженную судьбой и несчастную женщину? Да она же упивается своей ненавистью! Ей никто не нужен! Ни мы, ни папа! И твоей добротой она пользуется, тётушка. Это всё до поры до времени! Поверь мне!
— Астагфируллах! — испугано выдыхает, держась за сердце. — Ты что говоришь, деточка?
— Истину вам показываю.
— Ах ты сволочь!
Растерянность тётушки играет матери на руку. Хватает высокую керамическую вазу, стоящую около серванта с посудой, а затем не раздумывая швыряет в меня. Ожидаю почувствовать боль в области живота, но внезапно на плечи обрушиваются чьи-то сильные руки и, рывком оттаскивают моё одеревеневшее тело назад.
— Отар! Брат! — крик Тати как пощёчина приводит в чувства. Я вырываюсь из захвата и разворачиваюсь так резко, что кровь словно стрелой пробивает голову. Морщусь, крепко сцепив зубы.
— Жаным, кёзюм*, что с вами? — спросонья глухо хрипит Отар. — Опять эта женщина с утра пораньше концерт устроила?