— Ты что, плакала? — обеспокоенно спрашивает Надя, заглядывая мне в глаза.
— Нет, с чего это мне плакать в такой день.
— Тушь немного потекла… Лиза, что случилось? — уже шёпотом спрашивает Надя.
— Да ничего не случилось, правда. Просто устала от шума, решила подышать. А это… Мошка в глаз попала, — лгу я. Меньше всего мне хочется расстраивать беременную супругу отца. Надя на седьмом месяце и скоро родит мне братишку.
— Пойдём приведём тебя в порядок, — предлагает она.
— Ты иди, я сама, — мягко улыбаюсь и убегаю в ванную.
Запираюсь, вынимаю из своего тайника сигареты и с удовольствием прикуриваю, выдыхая дым в вентиляцию. Если отец узнает, что я иногда балуюсь сигаретами, то разобьёт мне губы. Но сейчас на всё плевать. Сама виновата. Вадим никогда не смотрел на меня как на женщину. А потому что и не хотел ничего во мне видеть. Ему вон, оказывается, искусственные разукрашенные куклы нравятся. Сама очаровалась, и сама же разочаровалась. Самостоятельная. Но Вадима все равно сейчас ненавижу.
Докуриваю сигарету, спускаю бычок в унитаз, мою руки, стираю потекшую тушь, рассматривая себя в зеркало.
Да пошел он!
Славик вон давно ко мне подкатывает, он сегодня припер мне букет из тысячи и одной розы. А Вадим припер к стене телку. Делайте выводы, господа.
Одергиваю платье, решительно выхожу, направляясь к гостям.
Отец не поскупился и закатил праздник пограндиознее своей с Надеждой свадьбы. Украшения из живых пионов, только премиальное шампанское, шеф-повар мишленовского ресторана, официанты, живая музыка. Мой отец холоден и свою любовь всегда выражал деньгами. Я привыкла и даже не виню его за это. Ибо он всегда исполнял мой любой каприз.
Захожу в толпу, киваю подруге, которая что-то мне вещает, улыбаюсь Славику и подхватываю бокал шампанского. Я не хочу даже знать, где Вадим и его телка. Я не хочу, но глаза сами собой его находят. Он разговаривает с моим отцом, усмехаясь. Довольный. Натрахался? Белобрысая шавка уплетает тарталетки с икрой, запивая шампанским, и болтает с супругой моего дяди. Тоже смеется.
Удовлетворил он тебя, да?
Чтоб ты подавилась!
— Минуточку внимания! — отец привлекает внимание собравшихся. Музыка затихает, все оборачиваются в сторону сцены. — Елизавета, подойди, — зовет меня к себе.
Иду. Мне будут вручать подарок. Как бы я ни пытала Надю, она так и не раскололась. И я не знаю, что мне будут дарить. Но очень надеюсь, что это машина. Права я получила, мне восемнадцать, и смогу сесть за руль. Это моя мечта. И отец это знает. Я все уши ему прожужжала, постоянно подкидывая фото красивых тачек.
— Дети, знаете ли, быстро растут, — произносит речь отец. Я улыбаюсь, наблюдая, как к Вадиму подходит его телка и повисает у него на плече. А он смотрит на меня.
Отворачиваюсь. Смотри на свою шавку. Она вон тебе в рот заглядывает.
— Ещё недавно моя дочь была младенцем. Кажется, прошло совсем мало времени, но перед нами уже взрослая девушка. Я мог подарить моей дочери всё что угодно, но дарю самое ценное. Это образование.
Свожу брови, не понимая, о чем он. Отец лезет во внутренний карман пиджака и достает оттуда белый плотный конверт с золотым тиснением и протягивает мне.
— Что это? — не понимаю я.
Когда дарят машину, вручают ключи.
— Поздравляю, Елизавета, ты поступила в университет в Великобритании. Здесь документы, оплаченное обучение и квартира для проживания.
Публика начинает аплодировать, радуясь, словно подарок вручили им.
— И билеты на конец августа, — уже не в микрофон сообщает мне отец. А я нахожу взглядом Вадима. Он тоже рад, улыбается своей кривоватой улыбкой, подмигивая мне.
То есть он рад, что я уеду?!
— Лиза, что с лицом? Что не так? — уже недовольно интересуется у меня отец. Публика продолжает праздновать, уже не смотря в нашу сторону.
— Я не хочу никуда ехать, — пытаюсь вернуть ему подарок.
Отец сходит с пьедестала, не принимая назад конверт. Иду за ним.
— Пап, я не поеду!
— А в чем проблема? — с раздражением спрашивает отец, принимая от бармена бокал с виски.