— А что я творю? — дерзко спрашиваю, заглядывая в злые синие глаза Довлатова. — Я просто гуляю. Не помню, чтобы мне кто-нибудь запрещал, — усмехаюсь, внаглую забираю у Вадима сигарету и демонстративно затягиваюсь.
Черт. Закашливаюсь, когда в лёгкие врывается слишком много дыма. У него очень крепкие сигареты. Это должно было выглядеть эффектно. Я, такая крутая, отбираю у него сигарету и выпускаю дым в лицо. А по факту морщусь и откашливаюсь.
— Бестолочь! — Довлатов отбирает у меня сигарету. — Еще раз увижу тебя с сигаретой в губах… — качает головой.
— То что? Ну что? — да, я намеренно провоцирую его. Хочу его эмоций. Любых. А не вот этого снисхождения, как к ребёнку.
— Не провоцируй, мелкая. Какого хрена ты устроила? Зачем сбежала от Димы. Кто тебе запрещал гулять? Зачем этот спектакль?
— Затем, что ты должен был меня забрать, а не сбегать! — высказываю ему.
— Я к тебе в холопы не нанимался. А если и потакал твоим капризам, так это по доброте душевной. Но терпение мое заканчивается. Манипулировать будешь мальчишками, а я в следующий раз кину поперек колен и выпорю за такое поведение, и, поверь, твой отец будет мне даже благодарен, — высказывает Вадим. Тон ледяной, безапелляционный. Такой, что у меня мурашки по коже бегут.
— Может, я этого и добиваюсь! — отвечаю и делаю пару шагов к Вадиму, вставая вплотную, глотая мужской запах. Замираю, заглядывая в синие, сейчас очень глубокие глаза. На дне его глаз много всего. — Что будешь с этим делать?
Пространство между нами замирает. Или так кажется только мне, но Вадим тоже смотрит в меня. Да, не поверхностно, а именно в меня, глубоко.
Ну, ты и сейчас ничего не понимаешь? Не верю.
— Ну кто я такой, чтобы отказать в настоятельной просьбе девочке, — зло ухмыляется Довлатов. — Пойдем, — хватает меня за руку и ведет не в клуб, а на парковку. Голова кружится, оттого как его горячая ладонь сжимает мою. Сильно сжимает, даже немного больно, но мне, дуре, это нравится. Я забываю о подругах, которые меня ждут, обо всем на свете и иду за ним. Я за ним куда угодно, пусть только позовёт.
Довлатов щелкает сигнализацией внедорожника, открывает для меня дверь.
— Прошу, — театрально взмахивает рукой, а челюсть сжатая.
Сажусь. Довлатов, на мое удивление, тоже садится рядом со мной, демонстративно громко хлопая дверью.
О, это плохой знак. Вадим любит свою тачку и руки оторвет каждому, кто посмеет так варварски хлопнуть дверью.
— И? Дальше-то что? — иронично спрашиваю его. Наверное, надо заткнуться, но я намеренно провоцирую. Потому что, если буду послушной мышкой, между нами никогда ничего не произойдёт.
Довлатов на секунду прикрывает глаза и шумно втягивает воздух. А когда открывает, там уже не давящий холод, а огонь. Первый раз вижу, чтобы он так на меня смотрел. Я даже не могу описать, как. Так, что сердцебиение учащается, а ладони потеют.
Он хватает меня за скулы и притягивает к себе. Очень близко, его губы в миллиметре от моих. Его пальцы грубо впиваются в мое лицо, но мне все равно. Я не нежная фиалка. Все, что дает мне этот мужчина, мое тело принимает за удовлетворение. Облизываю губы, замирая от предвкушения.
Давай, сорвись, мой зверь, и поцелуй меня.
Пожалуйста…
Закусываю губы, чтобы не сказать это вслух.
— Чего ты там добивалась, малая? — сипло спрашивает он. Тон вкрадчивый, утробный. — Выпороть тебя надо? Этого ты хотела?
— Ну, попробуй, — дерзко вздергиваю бровь. А Довлатов ухмыляется.
— Ай! — вскрикиваю, когда он дергает меня на себя и ловко в два движения укладывает бедрами на свои колени. — Ты что делаешь? — истерично посмеиваюсь, пытаюсь подняться, но сильная мужская рука вжимает меня лицом в кожаное сиденье.
— Я, мелкая, исполняю твои желания, — рычит. — Лежи, не дёргайся. Хуже будет.
Я и правда замираю. Мне еще кажется это все возбуждающей игрой. Закусываю губы, по телу проходится волна предвкушения.
— Ау! — снова вскрикиваю, когда он реально шлёпает меня своей огромной ладонью по заднице. Снова пытаюсь подняться и возмутиться, но тяжелая рука вжимает меня назад в сиденье. И снова шлёпает. Ощутимо, хлёстко, так, что попа начинает гореть.
— Не так ты это себе представляла, мелкая, да? — усмехается и снова шлепает. — Бойся своих желаний. За слова надо отвечать, — хрипит и снова шлепает.
Мне больно, да. Дергаюсь снова, но потом замираю, когда понимаю: от очередного хлесткого шлепка начинает гореть между моих ног, и трусики намокают. Это что-то новое, и я в шоке прислушиваюсь к своему телу.
— Я всех на уши поднял из-за тебя! — еще один шлепок, и мой вскрик перерастает во всхлип. — Диму, хорошего парня, наказал! — еще один шлёпок. — Поседел еще больше, зараза ты мелкая! — еще один шлепок, и я уже не чувствую боли, только обжигающее возбуждение и дрожь. Глотаю воздух, понимая, что это настолько порочно, что можно кончить прям так, оттого что тебя порют. — Ты, бля, знаешь, чем могут обернуться твои капризы? Не знаешь, — еще шлепок.