- Да-а-а, – машет рукой. – Мечтаю только. Папка не может каждый день возить. Вот он гоняет, знаешь как! Фью-ю-ю и на трене! Мне-то за руль не дают.
Улыбаюсь, треплю за непослушный вихор на макушке. Радуюсь, что так быстро нашли общий язык с Егором. Как только собираюсь попросить его показать учебные тетради, в комнате раздается грозный голос.
- Егор, сюда иди.
Мальчик резко разворачивается и марширует навстречу Минотавру. Тот грозно нахмурив брови, громовержит сверху вниз.
- Слушаю, па.
- Приёмы самбо используются где?
- В зале.
- Почему мне звонит мать Вани и сообщает, что вы снова подрались с ним за пределами секции. Мне это надо?
- Мы просто пробовали новую отработку.
- Помнишь, что тебе говорил?
- Да.
- Исполнять.
- Есть.
Егор опускается на пол и начинает отжиматься.
Это что такое творится?
Обхватываю себя руками, в порыве недоумения, а еще больше от жалости к ребенку. Ищу в его наказании горькую обиду, но не нахожу. Мальчик споро отрабатывает штраф и на лице никакой скорби не вижу. Может папаша ему запрещает проявлять слабость и как только тиран уйдет, Егор заплачет? Я тогда Минотавру голову ночью разобью стулом.
- Может хватит? – помимо воли вырывается гневный крик из моего рта.
В один момент оба поворачиваются на меня. Егор смотрит удивленно, а Алексей Адамович прямо сейчас испепелит взглядом. Может зря я влезла? Я же пока не знаю, что тут за правила. В доме всего ничего нахожусь, а уже выступаю. Но я же педагог! Пусть будущий дипломированный специалист, но все же. Имею право или тварь я дрожащая?!
Вскидываю подбородок, упрямо принимая взгляд демона из ада.
- В кабинет, – изрыгает на меня пламя. – Продолжать, – это Егору.
Толкает дверь, которая ударяется о стену. Егор и бровью не ведет. Бодро отжимается и, не сойти мне с места, еле сдерживает смех. Ладно, потом разберусь.
Семеню за Минотавром. Пока пялюсь ему в бритый затылок, думаю о том, что с мальчиком сошлась по всем полюсам. За время практики впервые случилось полное единение. Я будто знаю парня всю жизнь. Бывает же так, непривычно немного, но честно? Я так рада нормальному ребенку, хорошему отношению к себе со стороны мальчика. Невредный, положительный со всех сторон. И все это за полчаса поняла. Жаль будет, если его отец сейчас меня выставит по профнепригодности. Я-то, конечно, не считаю, что не пригодна, а вот мускулистый маньяк наверняка.
- Садись… тесь.
Ну что ж, здравствуй, смерть в столь раннем возрасте. Сейчас он меня замочит прямо в этом уютном креслице.
- Алексей Адамович, я хочу просить Вас меня извинить. Я совершила ошибку, больше такого не повторится.
Боже, я передумала. Не выгоняйте только. На всякий случай скручиваю пальцы под столом в фигу.
- Я не просил говорить, – вновь давит гнётом тяжелых слов. – Уясни…ТЕ себе одну вещь, Дарья. Мой сын занимается спортом, а этот факт предполагает серьезную дисциплину. Каждый проступок чреват последствиями. И ни Ваше обаяние, ни Ваша симпатичная безвинная мордаха, ни копна рыжих волос не окажет никакого воздействия. В моём доме есть правила, которые нужно неукоснительно соблюдать. Я понятно объясняю?
- У меня не мордаха!
- Единственное, что услышали?
- Нет. Я все уяснила.
- Замечательно. Завтра пойдете в школу, сообщите классной руководительнице, что у Егора через два дня соревнование. Едем в Нижний Новгород.
- И Вы?!
- Что-то смущает?
- Нет, – вытягиваюсь в струну. – Я готова. Разрешите идти?
Он кивает, я же вываливаюсь за дверь. Тихо выдыхаю, облокотившись на стену. Господи, ну почему меня никто не предупредил, что к милому ребенку прилагается папаша-самодур? И поездка еще… Господи!
3
Пот заливает глава, но жить без железа уже не в силах. Навешиваю еще блинов. Напрягаю все поджилки и рву из-под себя. Так нужно. С некоторых пор вся моя жизнь уход из реальности. Так легче, так правильнее.