— Ты красивая, Вивиана, — вдруг говорит муж, и я вздрагиваю от неожиданности. — Очень.
И он снова замолкает.
Автомобиль паркуется у ювелирного салона. Не понимаю, зачем. Вопросительно смотрю на мужа.
— Нам нужны кольца, — объясняет Андрей. — Я обещал отцу Себастьяно, что сегодня куплю нам новые, а эти верну в хранилище.
Он подает мне руку, помогает выйти из машины. И не отпускает, так и ведет в салон за руку. Я не отдергиваю, покорно следую за ним.
В салоне у нас спрашивают, какие мы хотим обручальные кольца. Андрей спрашивает, какие хочу я. Пожимаю плечами:
— Не все ли равно? Выбирай сам.
Я хотела бы оставить себе наши венчальные, но ведь это экспонаты. А раз так, то какая разница? Тем более, если муж планирует меня вскоре отпустить...
Нам приносят разные бархатные коробочки. Парные кольца. Коллекционные, дорогие. Украдкой смотрю на цену, перевожу шокированный взгляд на мужа.
Сколько он зарабатывает, если может позволить себе такие покупки? Я не знаю, какое место он занимает в фамилье, и не хочется ставить его в неловкое положение, спрашивая, может ли он себе позволить таки дорогие покупки.
Андрей выбирает кольца из белого золота — видно, он к нему неравнодушен. Мне тоже нравится. Незаметно снимаю с пальца помолвочное, сделанное из запонки, и прячу в карман.
Муж расплачивается и надевает нам кольца прямо в салоне. Стараюсь прогнать внутреннюю дрожь, вызванную воспоминанием, как он надевал мне кольцо в часовне.
Мы уже собираемся уходить, как он спохватывается.
— Покажите мне запонки. Я одну... потерял, — и бросает быстрый пытливый взгляд в мою сторону.
Молча отворачиваюсь.
Он покупает пару запонок и перестегивает их тут же в салоне. О помолвочном кольце он не вспоминает, и я радуюсь.
Меня то устраивает. Мне другое не нужно.
В офисе дона Феликса еще нет, и мы ждем его в приемной. Я сижу на краешке дивана, руки сцеплены на коленях.
Всю дорогу не волновалась, а теперь почему-то волнуюсь. Хотя Андрей несколько раз повторил, что мне нечего бояться.
Дон мне ничего не сделает. Если и будет, как он выразился, «выступать», то на него.
— Ты вообще ничего не говори. Молчи. Только поздоровайся и все, поняла? Я говорить буду.
Понять-то поняла, а все равно страшно.
Сам Андрей стоит у окна абсолютно спокойный как море в безветренную погоду.
Наконец приезжает дон.
Его появление ощущается до того, как он входит. Как будто в приемную надвигается атмосферный фронт.
Дон Феликс входит, замечает меня и вопросительно приподнимает брови.
— Вивиана? Здравствуй, Вивиана. Ты ко мне? — он не договаривает «опять», но оно явно слышится в его голосе. Феликс замечает Андрея. — А ты чего такой нарядный? Прям как жених.
— Мы приехали вместе с ВИвианой. У нас для вас новости, синьор, — говорит ему Андрей. — Мы с Вивианой сегодня обвенчались. Ночью. В Палатинской капелле.
Он достает телефон, поворачивает экраном к Феликсу, показывает фото документа с подписями.
Надо видеть лицо дона.
Феликс смотрит на него, потом — на меня. Потом снова на него. Потом опять на меня.
Его выражение лица не меняется. Только взгляд становятся жестче.
— Что значит, обвенчались?
Он отбирает у Андрея телефон. Вглядывается в экран. Бросает быстрый взгляд на мою руку, потом на руку Андрея.
— Вивиана, это правда, он на тебе женился?
Я хочу ответить громко, но из груди вырывается жалкий писк:
— Да, синьор...
Мужчины оба на меня смотрят. Затем дон Феликс поворачивается к Андрею, упирается руками в бока. Спрашивает Андрея что-то на русском языке.
Коротко и резко. Всего два слова. Я их не понимаю.
Андрей смотрит в упор и качает головой:
— Нет.
Воздух тяжелеет, сгущается, он весь кажется наэлектризованным. Мужчины смотрят друг на друга исподлобья — кажется, вот-вот между ними начнут бить молнии.
Мой муж еще что-то добавляет негромким голосом, глядя на меня. Дон Феликс тоже на меня оборачивается. Они вместе на меня смотрят.
Затем Феликс показывает кивком головы Андрею на кабинет, а мне бросает:
— Вивиана, подожди здесь.
И они оба идут к кабинету дона.
Это значит мой муж должен один все разгребать? Я сама к нему пришла, сама попросила, а теперь ему одному за все отвечать?
— Нет! — вскакиваю с дивана. Мужчины удивленно оборачиваются. Я взволнованно говорю, дыша глубоко и часто: — Нет, синьор! Нам падре сказал теперь все горести делить напополам. Чего это вы вздумали ругать моего мужа отдельно от меня? Если собрались устроить ему нагоняй, то устройте нам вместе!