Это мучительно. Это остро. Это на грани.
Конечности немеют, на лбу выступает испарина, меня закручивает в огромную глубокую воронку. И с каждым витком ощущения все острее и острее.
От оргазма я кричу не стесняясь. Даже если меня кто-то слышит все равно. Цепляюсь за плечи Андрея и кричу.
Она нависает сверху, дышит рвано, вглядывается в меня. Быстро стягивает через голову рубашку, расстегивает ремень. Так же быстро избавляется от штанов с бельем. У него в руке блестит фольгированный квадратик, который он разрывает зубами. Догадываюсь, что это презерватив.
Опускаю глаза и вижу перед собой покачивающийся, колыхающийся большой твердый член своего мужа. Я впервые вижу мужской член вживую так близко. И это так красиво и немного страшно, что у меня захватывает дух.
Он слишком большой и слишком твердый. Андрей раскатывает по нему латекс, поворачивается ко мне, и я в страхе пытаюсь свести колени.
Но мне никто не дает. Муж разводит их шире, размазывает членом смазку и вдавливается в меня головкой. Святая Розалия, все. Во мне только головка, а мне кажется, там уже нет места. Инстинктивно подаюсь назад, но Андрей ловит меня за бедра и нависает сверху. Ловит губами губы.
— Все, Вивиана. Мы с тобой почти все сделали. Расслабься. Расслабься, моя девочка...
От его нежного шепота я правда расслабляюсь, перестаю зажиматься, и тогда он размашисто двигает бедрами, разрывая последнюю преграду.
Меня будто насаживают на раскаленный стержень, я взвиваюсь и попадаю в стальной захват.
— Лежи тихо, малышка, привыкай. Сейчас боль пройдет.
Он придавливает меня своим телом. Слезы текут, я хочу его с себя сбросить, но Андрей не дает. Бережно собирает губами соленую влагу, убирает с лица влажные пряди.
И хоть внутри меня его член, который чуть не разорвал меня надвое, мне не хочется на него злиться. Тем более, что боль и правда постепенно уходит, оставляя только чувство распирания.
Муж вглядывается в мое лицо и видимо что-то в нем читает. Потому что опускается ниже и начинает ласкать языком вершинки.
Желание возвращается снова. Невидимые токи пронизывают от сосков до промежности, и боль совсем утихает. Зато возвращается возбуждение, снова появляется сладкое томление и ощущение закручивающейся спирали.
Я двигаю бедрами, и Андрей немедленно отзывается. Толкается бедрами, несильно, будто проверяя. Я подаюсь навстречу. Он повторяет. Я первая напрашиваюсь на поцелуй.
И он начинает двигаться во мне. И членом, и языком. Быстрее, напористее. Я извиваюсь, стону ему в рот. Мне еще немного больно, но желание достигнуть края воронки сильнее.
Муж внезапно выпрямляется, сводит мои ноги себе на плечи и начинает трахать звонко, со шлепками. Наклоняется и всасывает по очереди вершинки, и я кончаю так громко, как будто уже начался конец света.
Член внутри меня увеличивается, мужское тело каменеет, и муж вслед за мной взрывается в оргазме.
Андрей выходит из меня, и мы вместе смотрим на вымазанный в крови презерватив, простыню в разводах, мои бедра внутри тоже вымазаны кровью.
Он смотрит на меня растерянно, его лицо становится хмурым и мрачным.
— Прости меня, Вивиана, — говорит он, — я не хотел...
Слова оглушают звонкой пощечиной. Не хотел?.. Зачем тогда... Собственная нагота сразу кажется пошлой и грязной, хочется прикрыться.
И я возвращаю ему его пощечину настоящей. Луплю со всей силы и от души.
— Не хотел значит, да? Ступидо! Зачем тогда клятвы давал? Зачем к алтарю повел? Разве я тебя об этом просила? Я тебя вот об этом попросила! — гневно кричу и показываю на его все еще стоящий член. — А ты... Ты... Клятвопреступник чертов! Ну и пошел к черту! А я дура обещала с ним до конца своих дней, и в горе и в радости...
Размазываю по щекам слезы, хочу слезть с кровати, но Андрей внезапно хватает за руку. Странно смотрит, заглядывает в лицо.
— Скажи, Вив, — и хрипит странно, — ты это все всерьез?
— Что? — сдуваю прилипшую прядь. Дергаю рукой. — Пусти!
Не отпускает.
— Клятвы. Ты их давала всерьез?
Распахиваю удивленно глаза.
— А разве ты не всерьез? — и тут до меня доходит. Захлебываюсь гневом. — Так ты считал, что я просто так? Что я там ночью в часовне приносила лживые клятвы? Ах ты...
Набрасываюсь на него, но неожиданно оказываюсь лежащей на спине и прижатой к простыне своим лживым мужем. К чистой половине, не запачканной.
Он лежит, навалившись, завел мои руки над головой и держит, прижимая к кровати за запястья. Мы голые, мы только что занимались любовью. Он только что везде меня трогал. Его член был во мне. От этой мысли меня обдает жаром.