Привык. Я всегда был позором нашей честной и образцовой прокурорской семьи.
И как бы я ни пытался угодить отцу, чтобы заслужить его царское благословение нести гордо его фамилию, у меня ни хрена не получалось. Я даже съехал от родаков пять лет назад. Пять, Карл! Чтобы не выслушивать претензии отца, что я сижу на его шее. Я работал грузчиком, таксистом, охранником. Я пахал, как черт с шестнадцати лет, но зато жил отдельно и сам себя кормил.
«— Иди давай! Квартиру себе сам купи, пожрать приготовь, стирай.
-Хорошо.
-Что хорошо?
-Куплю квартиру, как скажешь, отец. Все, что пожелаешь, любой каприз.
-Папа не то имел в виду, Дима, он хотел сказать, мы волнуемся за тебя, ты наш сын, мы любим тебя.
-Давай защищай его! И смотри, до чего он дошел с твоей добротой! Он до криминала уже докатился! Мы больше не контролируем ситуацию, мы не справляемся, если он в шестнадцать лет такое творит, что дальше будет.
-Ты понимаешь, что ты до этого довела? Потому что не надо было мне постоянно говорить не кричи на Диму, не ругайся на Диму, Димочка у нас хороший. Нужно было пороть его как сидорову козу, может, тогда что-то путное из него бы что вышло. Он совершенно неуправляем. Где он по ночам шляется?”
Мы сидели за столом в гостиной в узком семейном кругу. Такая была традиция семьи, в обед именинника поздравляет семья, вечером происходит празднование с друзьями семьи. После тостов все ели, и на минуту воцарилась тишина, перебиваемая стуком приборов о тарелки.
-Как твои дела, сыночек? Как на работе?
-А у него есть работа Мила? Не знал. – съязвил отец, я поднял на него глаза и посмотрел на мать, ответил.
-У меня есть работа. Все нормально. Не волнуйся.
-Все качаешь мышцы? — потрогала бицепс моей руки.
-Каждый мужик должен качать мышцы, чтобы быть мужиком и выглядеть как мужик, — я бросил взгляд на брата, и тот понял, что камень был брошен в его огород.
Он не любил спорт. И очень зря. Ботаник и заучка. Понятно, что папин любимчик. Ведь он тоже стал прокурором. Ведь он не такой, как я. Егор был старше меня на три года и всегда пытался на пару с отцом учить своим устоям, только долго они не понимали, что я не обучаем. У меня своя правда и свои правила.
Люблю окружать себя всем красивым и люблю, глядя на себя в зеркало видеть красивое тело, ни грамма жира, отвисших кусков тела, только сухие мышцы, рельеф тела без перебора.
-Кроме мышц нужно ещё и мозги качать. Книги читать. Чтобы не приходилось прикладывать силы казаться умным.
-Не волнуйся, отец, у меня много сил.
-Да, только толку от твоей силы ноль. Без диплома ты никто.
-Саша, — мама положила ладонь на руку отца, пытаясь его утихомирить, — она знала, в семье два огня, я и отец, и, если оба вспыхнут, будет адовый пожар. После одного такого я и свалил из дома. Навсегда. Пять лет назад. -Дима очень скоро станет дипломированным прокурором.
-Станет. Быстрее рак на горе свистнет, пока наш Дима защитит диплом.
-А что у нас проблемы с дипломом? Дима? — обеспокоенно спросила мама, и мы с отцом переглянулись, в обмене взглядов молча мы договорились уже давно, не расстраивать мать, у неё слабое сердце, тем более в такой день. Мне нахрен не нужен этот чертов диплом, но мать настояла, просила слезно, и я согласился.
Отец быстро подсуетился и без моего присутствия зачислили на заочное. Все понимали, что учиться я не буду, как Егор-старший брат, что связи отца помогают проще сдавать экзамены, но закончить этот долбанный вуз мне все же придется. Ради матери.
-Все нормально, мама. Диплом будет. Я ещё в магистратуру потом пойду.
Егор поперхнулся и начал кашлять.
-А что на личном фронте, сынок? – продолжала валить меня мама запрещенными вопросами.
-Ничего. Никто не нравится.
-Однажды сынок, ты встретишь ее и потеряешь голову от любви.
-Было бы что терять, Мила. Он давно потерял ее!
Я не умею разбираться с такими, как отец, кроме как на кулаках, но отец и мать первые в моем списке кого я никогда не трону пальцем. Потому что они дали мне жизнь, потому что они меня вырастили какого-никакого. Я сжал зубы до скрипа и не заметил, как в моей руке лопнул стакан, мама аккуратно подошла ко мне и положила руки на плечи.