Ева закричала: «Как вам не стыдно смеяться?! Она ведь девочка!».
Рыжий мальчик Егор весело выкрикнул на это: «Она не девочка, она «белая ворона»!».
Вошел учитель, отругал класс за шум и потребовал всем сесть на свои места. Начался урок, и никто ничего не заметил. Ни моих слез, ни моей раны на руке. Никому не нужны чужие проблемы. Даже взрослым.
И я поняла, что бесполезно что-то доказывать, бесполезно плакать, чем больше я барахтаюсь, тем больше вязну в этом болоте непонимания. Они не сломают меня. Никогда. Но это не моя война. Я не буду участвовать в ней.
Я всегда давала отпор, никогда не молчала и не проглатывала обиды, но мне так не хотелось тратить себя на разборки, я хотела писать музыку и петь. Вот, что давало силы и надежду. Вот, что воодушевляет и наполняет энергией жить дальше. Всю свою жизнь я мечтала петь и выступать. Стать такой, как моя мама.
А насчет школы… я дождусь ее окончания, и вот тогда начнется новая жизнь. Лучшая жизнь. Ведь у всех она начинается после школы? Потому что мы становимся старше, умнее, увереннее и можем дать отпор?
Папа говорил, что я стану великой артисткой, и я верила. Верила, потому что он любит меня и не может врать. Я верила, что, когда вырасту, буду петь на большой сцене. И тогда все, кто меня обижал, поймут, как были не правы, что на самом деле я хорошая и нестрашная. Просто, не такая, как все.
Перейдя дорогу и повернув в сторону музыкальной школы, размышляя, я шла по мосту мимо главной реки города.
И не сразу услышала, как что-то плюхнулось в воду, а потом кто-то стал звать на помощь. Бросилась к перилам и увидела в воде мальчика, младше меня, он кричал и размахивал руками.
Оглянулась по сторонам, надеясь позвать кого-то из взрослых, но, как назло, такая оживленная улица сейчас была пуста. Даже вдалеке никого не было видно. Мальчик громко кричал, очень шумно взбалтывал воду, и все вместе пугало надвигающейся бедой, я быстро сбросила рюкзак на асфальт.
Мальчик тонул, и кроме меня никто не мог помочь, но я плавать не умела, а значит, должна была срочно найти кого-то из взрослых. На набережной тоже не было ни одного человека. Я смотрела на мальчика и хотела плакать от бессилия, он ведь утонет, и очень быстро. У меня есть несколько минут, чтобы его спасти.
Я судорожно искала выход, бегая глазами вокруг, на траве у дороги лежала сухая коряга, я не была уверена, хорошая ли это идея, но, когда счёт идёт на минуты, долго не думаешь, а действуешь. Зацепилась пальцами за край дерева и потянула его к реке. Деревяшка была тяжёлая, но я не собиралась сдаваться.
Схватив ее, посильнее, приложила все силы и дотащила ее до ограждения, просунула между прутьями. Вскрикнула, поняв, что крохотный и острый кусочек древесины вонзился в руку. Я отошла подальше от мальчика, чтобы деревяшка не упала ему на голову и ногой толкнула ее со всей силы.
Дерево упало в воду, из-за течения, оно оказалось неблизко от мальчика, он не мог его достать, чтобы ухватиться.
И я поняла, что мои старания были напрасны, нужно придумать что-то другое. Срочно!
-Держись! Я найду, кто поможет! — крикнула я ему и побежала к дороге.
Из-за угла вывернула серебристая машина, и я вздохнула с облегчением, готовая целовать ее колёса, только чтоб помогли. Музыка и смех были такие громкие, что я ни за что не остановила бы их в обычной ситуации.
Из машины громыхал ужасающий рок, словно предвещая апокалипсис.
На миг я испугалась, что там, в машине хулиганы.
Папа рассказывал про них и говорил обходить таких людей за три дороги.
Но сейчас кроме этой машины надеяться было не на кого, и мальчик мог погибнуть.
Я выбежала на дорогу, и что было силы размахивала руками и кричала: «Остановитесь! Стойте!»
1.1.
Никогда не суди с первого взгляда ни о собаке, ни о человеке.
Потому что, простая дворняга может иметь добрейшую душу,