Некто в усах и рваных холщовых панталонах полдня мучил Шута бесконечной историей, которая начиналась примерно так:
– Дочь всех городов – существо магическое, неземное. Она находится одновременно сразу в нескольких местах. А откуда она взялась – никто не знает. Но я расскажу тебе по порядку. Итак, когда-то на свете не было ни людей, ни зверей, ни деревьев, а только одна сплошная вода…
Возможно, он и не врал. Судя по свидетельствам других очевидцев, загадочная Ола появилась в разное время и в нескольких местах:
– Хе-хе! – Шуту везло на веселых стариков. – Вот, сынок, говорят детям, что их в капусте нашли, да? Да. Но все брехня. А вот кого действительно нашли на огороде, так это ее, Олу. Крохотная такая была, а уже с косой. А было это… Дай-ка вспомню. Лет пять назад. Да, тогда еще наша старуха-знахарка померла, светлая ей память. Вот она в Олу и переродилась и на огороде спряталась.
Здоровенный лесоруб, не снимая с плеча бревна, утверждал совсем иное:
– Знаю такую. Дочь мельника и жены его Марьи. Вечерами сидит на заборе и поёт. Хорошо поёт, кстати! Она и сейчас небось на мельнице.
Жена мельника Марья прижимала к груди платочек и говорила:
– Бог с тобой! У меня пятеро ребятишек и все парни. И Олу я, как бы ни хотела, родить бы не смогла – она старше всех нас, вместе взятых, ей лет пятьсот или даже пятьсот восемь, она появилась из пасти огнедышащего дракона, которого потом победил ее дружок в железной шапке.
Сама природа позавидовала бы богатству фантазии наивного, но доброго народца, проживающего на этих зеленых холмах. Какие только способы рождения детей они не перечисляли!
– Она пришла из песни, – самое распространенное убеждение.
– Прилетела на падающей звезде!
– Ее нашли в животе у рыбы.
– Да она придумана из головы! Никакой Олы не существует!
– Ее испек наш весельчак-пекарь, а она возьми да убеги.
– Она двести лет томилась, заколдованная в дереве.
– Сбежала с пиратского корабля, прихватив мешок с проклятым золотом.
– Вылупилась из кукушкиного яйца под солнечным затмением! Ей богу, так и было. Вылупилась и прям как на дрожжах начала расти до неба, а потом раз – и исчезла! Жизнью клянусь! Я сам не видел, но мне рассказала троюродная бабка тёщи брата моей соседки, а она врать не станет.
Все это превратило голову Шута в огромную тыкву, и он уже ничему не верил, а лишь пытался всеми силами своей обворожительной улыбки напасть на след этой вездесущей Олы, но это было еще труднее: в трех разных деревнях она праздновала Макушку лета, в одном и том же городе ее сначала не видели целых полгода, а потом вдруг видели вчера. Как минимум двое были свидетелями ее гибели: на охоте в лесу и в шторм на море. И бесчисленное количество тех, кто пел ее песни. Шут уже выучил их наизусть.
В конце концов Шуту в строжайшем секрете рассказали, что пару недель назад заметили Олу на ярмарке в Пряничном городе, но ее было почти не узнать, потому что была она закутана в бордовый плащ и спрятана под шляпу с перьями. После этого известия Шут перестал разговаривать с кем бы то ни было, удалился в луга, положился на волю Незабудкиного аппетита и задремал в седле.
Глава 3. Встреча
О том, что она вылупилась из яйца, была заколдована в дереве и погибла на охоте, Ола не знала. Она просто сидела на корточках на берегу ручья и полоскала свои лоскутные штаны в ледяной воде. И ни о чем не думала.
Вода заполняла штанины, и они тяжелели и тянули Олу в дальнее плавание вниз по течению. Она была не против. Она, вопреки легенде, не сбегала с мешком золота с пиратского корабля, а очень бы хотелось.
Ее собственная история была куда проще и скучнее: в один прекрасный день она просто оказалась на опушке леса. Что было до этого, она не знала. Кажется, не было ничего. Она помнила только, как лежала в травянистой ямке и тыкала пальцем в небо. И по небу расползались круги, и звезды колыхались и подмигивали, а пять из них даже всплыли на поверхность ночи, и Ола собрала их в ладонь, как изумрудные виноградинки. Но постепенно вставало солнце, небо светлело, и ночь мелела, и скоро стала совсем по щиколотку где-то далеко наверху. Ола спрятала в карман изумрудные камушки и заснула.
Разбудила ее чья-то песенка. Веселая такая песенка. Кажется, в ней пелось так: