– Милый мой, я не вникаю в такие подробности. Я просто кладу первые попавшиеся карты, а шестерки ли, короли – пусть разбираются соперники.
Она совершенно не боялась проиграть кулон своей бабушки, потому что у неё не было кулона, как и бабушки. И это, пожалуй, была единственная причина, по которой бывали чертовски тоскливые вечера.
Когда им доводилось ночевать на берегу какого-нибудь бескрайне печального озера, где грех было не загрустить, они не отказывали себе в этом удовольствии. Особенно Ола.
Рыцарь валил дерево и разводил костёр, Нора добывала какой-нибудь корм, Ола набирала воду для чая в рыцарский шлем. Полночи они сидели у костра и вспоминали всё, что с ними быть могло и было, а потом Рыцарь просил Нору рассказать сказку.
Норины сказки были почти всегда про ее бесчисленных родственников, которые все существовали в далеком прошлом, и с большинством из них Нора была даже не знакома. Но кто кому был брат, сват и свёкр она помнила прочно. Только про родителей своих Нора никогда ничего не рассказывала. А бравые деды и лихие бабки, а также их троюродные племянники, дети дядьёв, зяти, тёщи и их соседи то и дело влезали в такие передряги, что даже Рыцарю и Оле казалось, что они живут слишком скучно.
Да, у Норы за спиной стояла толпа удивительных, сильных, потрясающе жизнелюбивых (иначе как бы они выдержали все то, о чем она рассказывала) людей. Они привели ее в этот мир и передали ей всю свою силу, всю свою мудрость, чтобы она здесь жила. И по ней было видно. Нора твёрдо стояла на земле, знала всё про деревья и травы, умела лечить любую боль, и у неё даже был свой дом!
Лежа около костра и наблюдая из-под ресниц за тем, как Нора увлеченно, с тихой гордостью говорит о своей родне, Ола чувствовала, как сильно она любит Нору и как же ей повезло иметь такого друга: надежного, как корабельная сосна, в которую можно вцепиться во время бури и знать, что она выстоит, потому что корни ее уходят глубоко в древность, в ней сила и мудрость целых поколений.
У Рыцаря тоже было какое-то интересное прошлое, но он почему-то не горел желанием о нём рассказывать. Он дремал, положив голову Норе на колени, а когда она тоже засыпала около усталого костра, Ола шла на берег озера и думала о том, что она ведь понятия не имеет, кто она такая. Ей казалось, что она просто свалилась с неба, появилась как будто случайно, в пустоте, и сама пустая, и ни с чем не связана, и ничего не значит, потому что она не звено цепи, и у нее нет никакой истории, и так это ужасно – не иметь никого за своей спиной.
Ола не могла назвать себя одинокой: вряд ли у кого-то было друзей больше, чем у неё. Её звали Дочерью всех городов, и это не она придумала. Где бы ни оказалась, она всегда была дорогой гостьей. Но всё-таки было что-то…
«Ох, какая же я дурочка! Разве можно жаловаться на жизнь, когда тебе есть кого обнять?!»
Глава 8. Встреча
Однажды Ола, Нора и Рыцарь, как обычно, куда-то шли. Вечерело, и небо начало клевать носом и накрапывать дождём, намекая каждому путнику, что пора сворачивать с дороги в сторону ночлега.
Ола, Нора и Рыцарь поторопились и, не переставая хихикать, взлетели по ступеням очередного крыльца очередного дома очередной деревни.
Дверь была открыта не сразу, а только после третьего стука по медной табличке. На пороге стоял странного вида человек. Но страннее его внешности было только то, что ни Нора, ни Рыцарь, ни даже Ола его не знали.
Человек недоверчиво осмотрел каждого из пришедших и вместо того, чтобы, по всем законам гостеприимства, пустить, накормить и усадить перед камином, каждому дав в обе руки по пирогу, а только потом приступить к знакомству, он велел им представиться.
Они удивились, но вежливо стали раскланиваться и представляться:
– Доброго вам вечера, славный человек! Я Рыцарь, – сказал Рыцарь. – Я там, где кровожадные чудовища и несчастные сироты. Ну или там, где надо принести воды, наколоть дров, починить трубу или усмирить зверя.
– Я Нора, – сказала Нора. – Я там, где лес, мхи и папоротники, там, где ручьи по камням и смола по хвое, я там, где ищут покоя, утешения и исцеления.
– Я Ола, – начала Ола, когда очередь дошла до неё. – Я там, где…
Тут Ола запнулась. Ей никогда прежде не приходилось представляться.
– Везде, – наконец сказала Ола. – Я там, где везде.