В душном полумраке Торак увидел шестерых раздетых до пояса мужчин. Их тела были смазаны подкожным жиром. Они сидели, скрестив ноги, лица покраснели от ветра и холода, из-за татуировок племени казалось, что они недовольны. Все безбородые, с одной и больше вытатуированными красными точками на подбородках. У рябого мужчины, который сидел в центре, было семь точек. Орво объяснил Тораку, что каждая точка означает убитого кита, а рябой мужчина – это его дядя, Вождь. Парень говорил шепотом, его развязность и бахвальство остались за пределами мужской части шатра.
Вождь что-то сказал на их отрывистом языке, и Орво повернулся к Тораку.
– Он говорит – сначала поедим, потом поговорим.
В мужскую часть шатра на полусогнутых вошли две девушки с разбухшим мешком из тюленей кожи. Они положили мешок перед вождем и тут же вышли. Вождь разрезал ножом мешок. Он и остальные мужчины зачерпнули из мешка пригоршни темно-красной слизи.
– Ешь, – с набитым ртом настойчиво сказал Тораку Орво.
– Что это? – спросил Торак.
– Кивяк. Мы набиваем в мешок кайру и тюленьи плавники и оставляем тухнуть на лето. Ешь!
Все мужчины смотрели на Торака, по их глазам стало ясно, что это вызов. Он зачерпнул тягучий прогорклый жир вперемешку со свернувшейся кровью. От запаха заслезились глаза. Запихнул сразу все в рот и заставил себя проглотить. Закашлялся.
Нарвалы взревели от смеха, и каждый зачерпнул себе еще кивяка. Они облизывались и громко чавкали, как бы говоря: «Смотри, какие мы крепкие!»
Торака начало подташнивать и слегка закружилась голова. В Лесу племена варили напитки, от которых возникали такие же ощущения, как от этого гнилого мяса, но Торак старался их не пить – не хотел, чтобы его души блуждали. Но в шатре Нарвалов ему показалось, что они напивались намеренно.
– Мой дядя говорит, что ты мало ешь, – заплетающимся языком сказал Орво. – Он говорит, ты слабый, как все Слабые Животы.
Торак попросил Орво узнать, сможет ли он выменять «кровь земли» на лодку.
– Дядя спрашивает, почему ты хочешь плыть на север.
– Я ищу свою подругу.
– Кто ее забрал?
– Ее никто не забирал, она ушла.
Это вызвало еще один шквал хохота.
– Если одна из наших полулюдей уходит, мы ее убиваем!
– У нас не так, – сказал Торак.
– Ты еще слабее, чем мы думали! Возвращайся на юг! Выбери себе новую подругу!
Торак изо всех сил старался держать себя в руках.
– Вы ее видели? У нее рыжие волосы, и она ищет путь на Край Мира.
Эти слова привели Вождя в ярость. Он посмотрел в глаза Тораку и плюнул в него кивяком.
– Никто из Слабых Животов не может искать путь на Край Мира!
– Почему?
– Это вызовет гнев духов маммута!
– Маммуты, – хором закричали Нарвалы и прикоснулись грязными пальцами к стенам шатра.
И только тут Торак увидел, что на стенах нарисованы фигуры странных грузных существ. Ноги у них были толстыми, как стволы деревьев, массивные бивни изогнуты в стороны, а потом снова внутрь, а длинные, похожие на змей носы свисали чуть ли не до земли.
«Они принадлежат Глубокому Прошлому, – говорил Тораку Фин-Кединн. – Но наши предки убили слишком много, и они вымерли. Иногда охотники-Нарвалы находят вмерзшие в землю скелеты. Эти существа священны. Нарвалы называют их маммутами».
Вождь принялся разглагольствовать, он опасно запьянел, и Орво еле за ним поспевал.
– Далеко за Морем от Вайго есть остров, который не видел ни один Нарвал! Говорят, в Иной Мир ведут огненные трещины, и только духи давно умерших маммутов удерживают демонов под землей! Сейчас ты ляжешь спать, Слабый Живот, а потом вернешься обратно в свой Лес… и вернешься пешком!
Спорить было бесполезно. Торак наблюдал за тем, как мужчины жадно доедали кивяк и постепенно один за другим засыпали. Потом и он свернулся калачиком на противоположной стороне от костра и соскользнул в жуткие сны.
В этих снах голова Волка была насажена на кол, и он обвинял Торака мертвыми белыми глазами: «Ты должен был предупредить меня, брат».
– Это только сон, – шептала ему на ухо Ренн, которая лежала рядом, спиной к его груди.
– Я скучал по тебе – пробормотал Торак, вдыхая исходящий от нее запах можжевельника.
Он потянулся к ней, чтобы поцеловать в спину, но вместо любимых лопаток губы прикоснулись к склизкой гнилой плоти…
Торака передернуло, и он проснулся.