Наигинн перекинул Тораку плоский кусок коряги:
– Приготовься, как только начинаю вытягивать рыбу, ты наматываешь веревку на эту корягу. Захочется наматывать через локоть, не поддавайся – утянет за борт.
Торак глянул на него и промолчал.
На солнце было тепло. Они оставили парки и теплые штаны на берегу и в лодке сидели в одних безрукавках и нижних штанах. Море было спокойным – ветер бушевал где-то в других краях.
Наигинн сказал, что палтусы любят кормиться там, где реки впадают в Море, поэтому и они не стали отплывать далеко, и Торак видел, как Ренн закидывает снасти с берега.
– На стоянке я заметил, что ты выкрасил свой ковш в красный цвет, – сказал Наигинн. – Зачем это?
– Научился у парней из племени Тюленя, – ответил Торак, продолжая смотреть в сторону берега. – Легче заметить, если вдруг уронишь за борт.
– Умно. Я тоже попробую.
«Только не пытайся со мной подружиться», – посоветовал про себя Торак.
Но потом он смягчился и достал из своего мешочка рожок со снадобьями.
– У меня есть «кровь земли». Если у тебя есть тюленье масло, можем сделать это прямо сейчас.
Наигинн, улыбаясь, покачал головой:
– Этот твой рожок похож на рожок молодого благородного оленя. Мы тут не смешиваем Лес и Море.
– Ах да, совсем забыл. – Торак нахмурился. – А откуда ты знаешь, что рожок от благородного оленя? Ты вроде никогда в Лесу не был?
– Знаю, потому что был. Когда я был чуть моложе, чем сейчас, отец послал меня на Дальний Юг, чтобы я научился обычаям тамошних людей. Меня приняло племя Лебедя в Горах, а потом племя Зубра в Глубоком Лесу. И мне сделал лук тот же старейшина, что мастерил лук для Ренн.
– Значит, ты мог видеть гадюку, а ей сказал, что не видел.
– Все так и есть, Торак. Я был в Лесу весной, весной гадюки еще не просыпаются.
Торак хмыкнул в ответ.
– Но я видел много других существ, – продолжил Наигинн. – Столько разных жизней, мне даже трудно было в такое поверить! Все эти души… Охотиться в тех местах было так легко.
– О чем ты сейчас?
– В Море добыча не оставляет следов.
– Выслеживать добычу не так просто, как ты думаешь.
– Я и не говорил, что это просто, – сказал Наигинн и перебрал веревку в руках. – Ренн говорит, ты лучший следопыт в Лесу. Она говорит, ты можешь найти следы духа на голых камнях.
Торак не ответил, но ему стало интересно, что еще Ренн рассказывала о нем Наигинну.
Солнце забиралось выше, и его лучи просвечивали борт лодки.
– Такими были мои первые воспоминания, – сказал Наигинн. – Смотрю на волны сквозь лодку моего дяди. В нашем племени мальчиков растят дяди, а не отцы.
– Знаю, – сказал Торак. – Отцы добрые к сыновьям, а у вас мальчики должны вырасти жестокими. Не то что Слабые Животы.
– Я хотел сказать, что завидую тебе, – не повышая голоса, признался Наигинн. – Я ведь всего на одно лето младше тебя и Ренн, а выгляжу старше. Люди в моем племени рано взрослеют, я, пока не побывал на Юге, и не знал, что жизнь может приносить радость.
Наигинн говорил очень серьезно, и Торак даже почувствовал легкий укол жалости.
– Ты не веришь, что я ее брат, – сказал Наигинн.
– Я – нет, а она верит, важно только это.
Наигинн вздохнул:
– Поверь, я меньше всего на свете хочу вставать между вами.
– Тогда брось даже думать о том, чтобы, как ты говоришь, «брать» ее с собой на Север.
– Не могу! Но ты знай – что бы ни случилось, я всегда помогу, сделаю все, что в моих силах.
Наигинн говорил настойчиво, словно хотел донести до Торака некое скрытое послание.
– Единственное, как ты можешь мне помочь, это забыть…
Лодка резко ушла вниз, и Наигинн дернул за веревку.
– Схватила.
Он дважды потянул на себя веревку, потом отпустил и сделал так несколько раз, чтобы рыба сама крепче села на крючок.
– Большая, – пробормотал Наигинн.
Торак и сам это понял – лодка раскачивалась так сильно, что пришлось отклониться назад, восстанавливая равновесие.
Вытягивание веревки – медленная, изматывающая работа. Лицо у Наигинна покраснело, на шее напряглись жилы. Дважды веревка выскальзывала у него из рук, Торак предложил поменяться местами, но он отказался.
Однако спустя какое-то время запыхался и согласился.
– Держи веревку натянутой, иначе украдет наживку.
– Знаю, – недовольно прорычал Торак.
Сменив Наигинна, он сразу понял, какой монстр им попался. Веревка до боли врезалась в ладони. Рыба хитрила, позволяла веревке ослабнуть, а потом резко пыталась нырнуть глубже под лодку. Торак взмок от пота, руки тряслись от напряжения. Наконец увидел под водой огромный извивающийся бледно-зеленый силуэт рыбы.