Торак повернулся на бок лицом к Ренн:
– А ты заметила, что у него странная походка? Какая-то напряженная, словно он все еще учится ходить. И левую ступню он выворачивает наружу, как утка.
Ренн нахмурилась и повернулась к нему спиной:
– Ладно, но нравится тебе или нет, он – моя родня, так что лучше научись с ним ладить.
У Торака не было никакого желания ладить с Наигинном, но он был слишком сонным, чтобы сказать это вслух.
Разбудил Торака стук града по лодке. Ренн рядом не было.
Он вылез из убежища. Костер потух. Лодка Ренн исчезла. Торак побежал к берегу. Лодка Наигинна тоже исчезла.
Подбежал Волк и выдохом извинился за то, что не разбудил: он пытался, но брат по стае слишком крепко спал.
– Ренн! – крикнул Торак, и ледяной ветер сорвал ее имя у него с губ.
Он плохо соображал и нетвердо стоял на ногах. Вспомнил, как Ренн предложила ему толстянку, а сама к ней даже не притронулась.
О, Ренн.
Что же она положила в еду, если он так крепко заснул?
Но она не только его усыпила, она сделала кое-что еще – забрала запасы еды: лепешки из лосося и кишку с кровью зубра, которые он берег с самого ухода из Леса, и обветренное мясо, которым с ним поделились Песцы.
Как же это на нее похоже – просто и при этом до жути действенно.
Теперь, чтобы выжить, ему придется рыбачить и охотиться, а она с Наигинном тем временем будет уходить все дальше и дальше.
Торак не злился на Ренн, он злился на себя. Она ведь ему сказала: «Ничего не изменилось». А его настолько поглотила неприязнь к Наигинну, что она сделала единственное, что ей оставалось. Она снова от него ушла.
Глава 12
«Что я наделала?» – с тоской подумала Ренн.
Она представила, как Торак проснулся и увидел, что ее нет рядом. Вспомнила, как он смотрел, когда нашел ее с Наигинном. Его лицо было непроницаемым. Он шел к ним, а вырезанный из кости щиток с прорезью для глаз подчеркивал подбородок и плотно сжатые губы. Во второй раз он ее ни за что не простит.
Самое странное – она понимала, что совершает страшную ошибку, и когда подмешивала снотворное зелье в толстянку, и когда будила Наигинна, и когда тайком уплывала от берега. Все это было неправильно, но она все равно это сделала. У нее было такое чувство, будто она покинула свое тело и наблюдает за собой со стороны, как за чужаком.
Наигинн перестал грести с обычной силой и поплыл рядом.
– Не могу поверить, что ты забрала его еду, – сказал он и, несомненно восхищаясь таким поступком, тряхнул головой.
– Так было надо, – сказала Ренн. – Ему придется охотиться, это единственное, что не даст ему нас нагнать.
– О, теперь он нас точно никогда не найдет.
– Ты не знаешь Торака. Он не сдается. И с ним Волк.
– И что это меняет?
– У Волка такое чутье, что он найдет меня даже в снежную бурю.
– Поверь, они нас никогда не нагонят, – сказал Наигинн и поплыл вперед.
Вскоре он свернул от берега в открытое Море и крикнул Ренн:
– Здесь киты кормятся! Держись подальше!
Спустя еще какое-то время Ренн забыла о Тораке. Море бурлило, лодки прыгали, как зайцы весной. Моевки с криками устремлялись вниз за своей долей добычи. Киты били огромными хвостами по воде, оглушая рыбу, выныривали боком, махали невероятно длинными плавниками, показывали полосатое брюхо и снова бухались в воду.
Даже после того, как место кормежки китов осталось позади, Наигинн продолжал плыть впереди. Ренн уже успела заметить, что ему не нравится, когда его обгоняют.
«Если бы Торак был здесь, – думала Ренн, – мы бы менялись местами. Мы бы поплыли наперегонки, и он бы выиграл. Я бы его забрызгала, а под конец мы бы забрызгали друг друга и смеялись… Что я делаю? Зачем плыву за единоутробным братом, которого едва знаю?»
Перед ней в лодке лежал прощальный подарок Танугеак: небольшой водонепроницаемый мешок из шкуры тюленя, который на месте шеи затягивался на шнурок. А еще Танугеак провела обряд очищения для лука, чтобы умиротворить Мать-Море, и подарила колчан из стенок желудка и стрелы из легких и крепких китовых костей. Ренн была ей благодарна, но теперь она вдруг поняла, что со всем этим снаряжением, с одеждой из шкуры тюленя и лодкой из шкуры моржа у нее почти не осталось ничего из Леса.
Неудивительно, что Волк не хотел к ней подходить. Она разлучила стаю. Ей вдруг стало страшно от мысли, что она никогда не сможет найти путь обратно.
– В этой бухте есть источник, – крикнул Наигинн. – Выйдем на берег и заполним бурдюки.
Ренн бухта не понравилась. Здесь все было пропитано жестокостью и грозило скорой гибелью. Скалы были изрезаны, словно изрублены гигантским топором, от ручья поднимался пар, и пахло тухлыми яйцами, как от кровавика. Ренн опустила руку в воду и, вскрикнув, сразу вытащила – вода была горячей.