У него нет души племени, он не различает добро и зло – ему все равно. Он ничего не чувствует, только ненависть ко всему живому, неутолимый голод и жажду уничтожения.
– Вот почему тебе не нравится «кровь земли», поэтому ты не переносишь запах кровавика, – сказала Ренн. – Ты боишься его, потому что он пахнет Иным Миром, местом, где заперты демоны.
– Я ничего не боюсь, – прорычал Наигинн.
– И поэтому ты ненавидишь солнце. Ненавидишь его, потому что оно сильнее льда.
– Нет ничего сильнее льда! Лед загоняет солнце в пещеру и держит его там всю зиму.
– А когда солнце возвращается, оно растапливает лед.
– Там, где я родился, лед никогда не тает.
– И где же это?
Ренн глядела на безупречно красивое лицо Наигинна и понимала, как он похож на их мать. И хотя он молчал, она чувствовала его желание говорить, желание похвастать тем, как ловко он ее провел. Это даже больше внешности служило подтверждением того, что он действительно сын Сешру. То же тщеславие, та же непоколебимая вера в то, что он сильнее и умнее всех на свете.
– Ты как-то сказал, что твой отец встретил колдунью Гадюку на пустошах. Это тоже обман?
– Зачем мне об этом врать? Она сказала ему, что пришла с солнца, и влюбленный дурак поверил. После того как Пожиратели Душ разбежались, она была вынуждена уйти туда, где ее никто не узнает. Марупай идеально ей подходил, она могла заставить его выполнить любое ее пожелание. Вскоре он открыл ей свою самую большую тайну. Не сдержался, похвастал, что он единственный из племени, кто нашел Остров на Краю Мира. – Наигинн вскинул подбородок. – Она заставила показать ей это место. Там я и родился.
Ренн видела, что тщеславие и высокомерие подталкивают Наигинна к воспеванию места рождения.
– Она убедила его, что я «дитя солнца». И если не наложить заклятие, мой дух сожжет и превратит в пепел всех смертных. Поэтому, пока он ждал на стоянке, она отнесла меня на самую главную гору на Острове, там поймала в западню великого и могущественного демона и поместила в мое крохотное тело.
В это можно было поверить. Сешру жаждала создать токорота, собственное демоническое существо, которое бы целиком подчинялось ее воле. Она однажды попробовала, но у нее ничего не вышло. Вот только никто не подозревал, что она предпримет еще одну попытку… и эта попытка увенчается успехом. Она поймала ледяного демона и заперла в теле своего ребенка.
– Но если все это случилось, когда ты был младенцем, как ты можешь об этом помнить? – спросила Ренн.
– Ты настолько глупая, что уже забыла о том, что я рассказывал? Спустя семь зим она вернулась! Она рассказала мне, кто я, и пообещала, когда я стану мужчиной, вернуться и освободить меня, чтобы я смог исполнить свое предназначение: свободно бродить по миру и вечно питаться душами живых.
Наигинн жадно посмотрел на горизонт, словно мог там увидеть ожидавшее его нескончаемое пиршество.
– Но она так и не вернулась, – тихо сказала Ренн.
– Она обманула меня! – заорал Наигинн. – Я обрадовался, когда узнал, что она мертва! Сдохла как собака в грязи со стрелой в груди!
Глаза Наигинна налились кровью, черты лица исказились от злости. Ренн даже удивилась, что совсем недавно он казался ей красивым.
– Но я-то зачем тебе нужна?
Наигинн пронзил ее полным ледяной ненависти взглядом.
– То, что она сказала Марупаю о необходимости заклятием скрыть мою истинную сущность, было наполовину правдой. Она заперла души демона в вонючем тельце вечно ноющего младенца, а потом еще одним заклятием скрыла это.
Ренн кивнула:
– Маскировочное заклятие. Поэтому я не почувствовала, что с тобой что-то не так.
– Со мной все так, ты даже не можешь представить, насколько я совершенен!
– Поэтому и Торак этого не почувствовал, – сама себе сказала Ренн. – И Волк. Из-за этого чесались наши шрамы, мы ведь получили их от токоротов и демона-медведя. А Марупай? Он же твой отец и мог…
– Он не мой отец! Сешру соврала, чтобы он заботился обо мне, после того как она уйдет. Она заставила его поклясться, что он будет всегда любой ценой и даже ценой собственной жизни защищать «своего сына». И он ей подчинился. Он до самой смерти будет оплакивать «потерянную любовь».
– Но теперь, когда она умерла, твои души демона остались запертыми, – сказала Ренн.
Наигинна передернуло.
– Шестнадцать зим, целых шестнадцать зим среди живых существ и никакой возможности утолить голод. Я пробавлялся ошметками душ… Можешь себе представить, каково это? Голод, который никогда не можешь утолить?