— Пока что, Триша? — голос подруги вывел ее из раздумий. Она облизнула губы.
— Если честно, поделиться с тобой меня надоумил тот самый мужчина, который сказал однажды, что ты жива.
Элениель резко вскинула голову и уставилась на Тришу.
— Ты снова с ним встречалась?
— Это он меня встретил. Я вышла на холм, там мы и поговорили.
— Поговорили они! Ну, надо же! — Лени вскочила на ноги. Она подлетела к окну, выходящему на холм, прекрасно понимая, что никого там не увидит, и тщательно фильтровала подступившие к языку слова. — И ты даже не удосужилась сообщить о столь незначительном пустяке никому из нас! Или Рэй в курсе?
Триша торопливо покачала головой.
— Выкладывай, о чем вы трепались?
Трише было не по себе сейчас, когда от Элениель расползаются тучи гнева, раздражения и чего-то весьма скверного. У нее всегда были такие яркие глаза? Такое чувство, будто от них исходит слабое свечение. Под ее пристальным взглядом девушка вдруг почувствовала себя маленькой и незначительной.
— Он появился внезапно… — поняв, что голос охрип от волнения, она прочистила горло. — Я услышала кого-то позади себя, думала, что это вы с Рэем, а когда обернулась — увидела его, и он как-то сразу заговорил обо мне. Когда я рассказала о своей… проблеме, мужчина посоветовал поделиться с тобой…
— Как мило с его стороны, — прорычала Лени. — Ну-ну, продолжай.
— Намекнул, что ты сможешь помочь.
— Я? Я не умею читать мысли!
Триша слабо улыбнулась.
— Никто не может. Но он намекнул, что в твоем прошлом тебе попадался на пути человек, способный разобраться во всем этом.
Элениель закинула голову назад и расхохоталась. От этого смеха Трише захотелось уменьшиться до размеров мыши и забиться в самую глубокую норку.
— Каков подлец! В прошлый раз я спустила все на тормозах, думала, что он случайный прохожий, подсказавший тебе об элларах. Но: — она сжала кулаки, — этот поганец следит за мной!
И следит долго, раз знает о ее прошлом. Причем знает лучше нее. Но как, за столько лет, она ни разу не заметила за собой хвост? Неужели она утратила сноровку? Нет, вряд ли. Если бы это было так, Аргас нашел бы ее давным-давно. Внезапно ее осенило, и ей стало страшно от своей догадки.
— Черт возьми, — прохрипела она, — он ведь может быть шпионом Аргаса, и тогда… С вашей первой встречи прошло уже много времени, и этот ублюдок уже давно может быть в городе….
— Я так не думаю, — Триша встала и медленно подошла к подруге. Что-то в ее взгляде заставило Лени насторожиться. Она достала из кармана какой-то сверток и протянула ей. Когда их руки соприкоснулись, подруга сжала ее и почти прошептала дрожащими от нахлынувших слез губами:
— Он отдал мне это, и сказал не повторять одной и той же ошибки второй раз.
Лени вырвала руку и отвернулась.
"Газета? При чем тут…". Внезапно она утратила способность здраво мыслить. Она увидела небольшую статью, и ее заголовок.
"Кровавое месиво в Тэррене. Психопат, или вестник смерти?"
Она ощутила жуткую слабость. Ее ноги подкосились, и она упала на диван. Проглотив комок в горле, она заставила себя прочитать статью, хотя остатки здравого смысла молили ее не делать этого.
"… главная площадь кондитерской столицы Эттенберга выкрасилась в алый цвет. Спешащие на работу жители города были шокированы картиной, которую осветили им первые лучи солнца: огромная площадь была устлана мертвецами. Вот, что говорят очевидцы:
— Это был ужасно, — всхлипывая, вспоминает продавец одной из пекарен. — Кровь была повсюду, буквально не было сухого места, а их глаза… Боги, у них у всех были открыты глаза и в них навсегда застыл ужас.
А вот слова одного из членов Садового Клуба:
— Я бывший солдат, и, по поручению короля, не раз бывал в гуще сражения, и не раз сталкивался с кошмарами. Но, от увиденного тем утром, я вывернул все, что съел накануне. Одно дело видеть погибших солдат, а другое — мирных, безобидных людей.
Погибшие жители, скорее всего, лишь случайные жертвы, оказавшиеся не в том месте, и не в то время. Их не объединяет ни место работы, ни общественные организации, ни положение в обществе. У всех одинаковый порез горла, и к моменту, когда их обнаружили, их них вытекла практически вся кровь, окрасив плитку на площади в кроваво-красный цвет. Всего было обнаружено семнадцать тел, среди них находилось двое детей десяти и тринадцати лет.