Девушка быстро вытерла слезы боли и обиды: чувствуя, что это еще не конец. Накрапывающий дождь становился настойчивей, и из-за ветра надоедливые капли летели прямиком ей в глаза.
— Дорог… Эллары не умеют любить — только используют окружающих в своих целях! И я никогда не любил, и уж особенно — тебя. Что теперь? Убьешь меня?
Наплевав на осторожность, она проглотила ком в горле и заявила, глядя ему прямо в глаза:
— Ты не умрешь. Я отпинаю тебя — и снова скроюсь. И пока ты будешь искать меня и ненавидеть, я найду способ вернуть настоящего Аргаса и вышвырнуть проклятого безумца, перед которым сейчас распинаюсь. Одиннадцати месяцев мне было мало, но в этот раз я дам себе больше времени.
— И что же потом?
— Я опять отлуплю тебя: Аргас Луру, а потом заставлю вспомнить парня из прошлого, мечтавшего стать учителем, кем ты когда-то и был! Дальше видно будет.
Она слишком поздно осознала, что ей дорого обойдется эта заминка. Аргас двигался стремительно, а она не ожидала еще одного удара кулаком в лицо. Даже с выносливостью эллара боль от удара едва не свалила ее с ног. Аргас рванул ее на себя и прижал к себе спиной. Пользуясь ее слабостью, он приставил лезвие ножа к ее животу, а второй рукой зажал горло, перекрывая доступ к кислороду.
— Я знал, что ты не скажешь мне, где клинок. Он не у тебя, и точно не у Даррена — ему он и даром не нужен. Клинок у анахов, и я найду путь к ним, — прошептал он ей на ухо. — А сейчас я заберу твой последний вздох, эллар. Чтобы ты сдохла от моих рук.
Тьма перед глазами сгущалась, из-за шума в ушах она не могла соображать. Единственное, что было ясно — она в западне: вырваться из рук Аргаса не легче, чем спастись от хватки удава, а малейшая попытка пошевелиться чревата тем, что нож войдет ей в живот по самую рукоять. Лицо начало неметь, и она судорожно стала хватать воздух, словно каждый вдох мог стать последним…
Она не сразу поняла, что произошло. Что-то кольнуло ее сзади, под волосами на шее. Это можно было списать на галлюцинации, но хватка Аргаса ослабла, а потом она почувствовала что-то теплое и жидкое..
Элениель высвободилась и зажала рот в немом крике: из горла Аргаса торчал наконечник стрелы. Мужчина начал оседать, и Элениель едва успела выйти из ступора и подхватить его, чтобы не дать упасть навзничь. Она уложила его на траву, сама села рядом на колени, придерживая голову на весу, чтобы лишний раз не задеть стрелу. Лени вскинула голову и осмотрела пустую поляну. Кто сделал это? Кто стрелял? Кроме них двоих здесь никого не было…
Рана была смертельная, и она знала, что времени осталось не много, но принять тот факт, что Аргас умрет…
Его глаза закатились, тело дергалось в конвульсиях, а изо рта и шеи вытекала кровь, сопровождаемая булькающими звуками. Она залила все вокруг, ее собственные руки и штаны уже изрядно перепачкались. Внезапно в голову пришла одна мысль — совершенно безумная, но именно она помогла ей собраться.
Возможно, есть шанс. Возможно, еще не все потеряно.
Она перебрала в голове все диалоги с Кьярой, пока не нашла тот, в котором она описывает одно важное преимущество для детей Богов.
".. Легенда гласит, что, если пролить свою кровь и обратиться к богам, они выполнят одно-единственное желание своего ребенка, эллара по рождению и праву продолжателя рода. Они дали клятву сделать это, и не посмеют нарушить ее…"
Терять было нечего, и Элениель рассекла свое запястье. Она вняла силе, полностью охватившей ее, и молила о помощи. Ее кровь капала на наконечник и смешалась с кровью мужчины, чей дух уже покидал земное тело…
— Давайте, проклятые бездельники! Сделайте хоть что-то полезное! — закричала она. Струи дождя смывали кровь и грязь, неся собой очищение. Они не помогли…. Не захотели исправить свои же ошибки, не захотели спасти жизнь…. На что она вообще рассчитывала?..
— Это не должно было кончиться вот так, только не так… — прошептала девушка, когда Аргас дернулся в последний раз. — Прости, что не смогла помочь…
Элениель даже и не подумала встать, и лишь продолжала держать голову мужчины, которому было уже все равно… В голове роились мысли о том, что она могла попросить у проклятых бездельников, чтобы они избавили его от наваждения еще много месяцев назад, если бы пораскинула мозгами. Ругала себя за нерасторопность, за то, что искала недостаточно тщательно… Но потом она вернулась в настоящее, и осознала: ее вины в этом нет. Проклятые бездельники не выполнили ее просьбу сегодня, так с чего она взяла, что они бы пошли навстречу тогда? Да и по части поисков она сделала все возможное, но нельзя прыгнуть выше собственной головы… Ей, по крайней мере, не удалось…