Смерть Аргаса Луру оборвала что-то внутри нее. Она жалела его, однако понимала, что Кьяра была права, и такой конец был неизбежен. Случилось то, что случилось, и они оба — если верить во всю эту чушь про Обитель бессмертных душ, куда анахи — Проводники отводят всех умерших — освободились от тяжелого бремени…. Но принять гибель Аргаса оказалось проще, чем молчание богов. Она снова и снова вспоминала их "разговор" в столице. Там-то они слышали ее, даже ответили по-своему, но почему проигнорировали тогда, когда были так нужны?!
Ненавидела… До скрежета в зубах, до дрожи в каждой клеточке тела… Эта неприязнь была сродни тому чувству, что она испытывала к покойному дружку Триши, только за столько лет это чувство усилилось во сто крат, вызывая едва ли не тошноту. Она не знала, что послужило "толчком" к началу этой ненависти, но всю свою жизнь она не ждала от богов ничего хорошего, презирала их… Так может, в этом и заключается причина их "глухоты"? Впрочем, да пошли они… Не до них сейчас…
Ей пришлось столкнуться с кучей вопросов, например, "Как принято хоронить усопших там, откуда он родом?". Они никогда не говорили о его прошлом, потому что даже спустя столько лет эта тема была запретной, но она навела справки еще тогда, проживая в гильдии, поэтому знала, где покоится его семья. И именно туда она перенесла его тело, чтобы предать родной земле.
Как оказалось, немногочисленные выжившие после той резни в далеком прошлом, снова вернулись сюда, и когда она оказалась посреди улицы, сжимая тело Аргаса… что ж, теплым тот прием назвать было сложно. Но она умела убеждать и без угроз и запугивания. Когда она объяснила все старосте деревни, тот подтвердил, что помнил семью Аргаса и его самого, и это успокоило жителей достаточно для того, чтобы забрать тело мужчины и подготовить его к похоронам, которые назначили на утро.
Она не спала той ночью, лишь бродила по округе с бутылкой местного пойла, из которой в итоге не сделала ни глотка, и на рассвете вернулась к часовне.
Проститься с ним пришли все местные жители — так у них было принято. Он был частью их общины, их большой семьи, а она… она была элларом, и в глазах всех присутствующих она видела то же презрение, которое появилось в глазах Аргаса той ночью, когда об этом узнал он. Кладбище раскинулось недалеко от скалистого обрыва с видом на море, и девушка решила, что и сама была бы не прочь провести вечность в таком месте…
Старейшина что-то быстро читал на неизвестном ей диалекте, местные иногда вторили ему, а сама она стояла немного поодаль. Элениель подошла лишь раз — перед тем как его тело, завернутое в красивую расшитую ткань бордового цвета, должны были поместить в священную усыпальницу. Она склонилась и поцеловала его в лоб, и в последний раз посмотрела в лицо, которое больше никогда не озарит мальчишеская улыбка.
Она развернулась и быстро зашагала прочь, не желая смотреть на погребение, как вдруг обратила внимание на мужскую фигуру вдалеке. Она не сразу поняла, кто это, но когда мужчина подошел ближе, когда она смогла различить черты его лица…. Она прижала руки ко рту. Растрепанные темные волосы, щетина, смуглая кожа….
Элениель сорвалась с места, и спустя считанные секунды оказалась зажата в медвежьих объятиях Даррена, и, наконец, почувствовала себя в безопасности. Достаточной, чтобы дать волю слезам, которые она тщательно сдерживала с момента возвращения из столицы.
Это было что-то невероятное — стоять рядом с ним, чувствовать его объятия… и осознавать, насколько сильно она по этим объятиям соскучилась… Ведь их встречи во сне были похожи на перешептывания душ, и хотя все эмоции были настоящими, физического контакта они были лишены. Элениель не знала, сколько вот так простояла в клетке его рук, но давящее ощущение в груди постепенно начало отпускать, позволяя ей привести дыхание в норму.
— Не устаю поражаться, какой же дурой ты иногда бываешь, Элениель… — она отстранилась от мужчины и посмотрела на него. Губы поджаты, а в глазах столько тревоги, столько злобы… Их взгляды встретились в тот момент, когда он на удивление нежно провел пальцем по ее скуле, и она при этом испытала ноющую боль. Надо же; а она и забыла об этом ушибе, который наверняка живописно украсил ее лицо… — Почему ты ничего не сказала мне?
— Я… — девушка вдруг осознала, где они находятся, и что происходит за ее спиной. Она совершенно точно не хотела говорить на эти темы здесь, поэтому, бросив из-за плеча прощальный взгляд на последнее пристанище Аргаса, Лени взяла Даррена за руку, и, открыв "карман", прошла вместе с ним к месту, где ее жизнь вновь круто изменила курс.