— Вот это я понимаю — соскучился… Полегче, парень, а то оставишь на мне синяк там, где лучше делать приятно.
Ладонь Аргаса заскользила вниз по талии и, дойдя до брюк, с легкостью проникла под них.
— Скажи, я не ошибся? — его пальцы поиграли с самым чувствительным местом, после чего без предупреждения скользнули внутрь, вызвав этим тихий стон. — Ты это имела в виду?
В ее сознании шло недолгое, но кровавое противостояние между здравомыслием и похотью, в результате которого похоть одержала разгромную победу. Ее тело воззвало к давно желанному гостю, и по его примеру она также скользнула рукой ниже и через брюки провела рукой по возбужденной, внушительной плоти.
— С огнем играешь… я ведь тоже кое-что умею…
— Я на это рассчитываю. — Он снова поцеловал ее и, вытянув руку из штанов, на что она протестующе замычала, потянул в сторону кровати. Значит, комната его…
— Погоди, мне нужно…
— Потом. — Он толкнул ее на матрац и подмял под себя. — Иди сюда…
Глава 19
Элениель знала, что спит. Какая-то часть сознания понимала всю нереальность происходящего, но повлиять на это она никак не могла. Девушка стояла перед той самой дверью, за которой находился страшный секрет Аргаса. Она не хотела входить — и все же толкнула ее. Элениель оказалась в скудно обставленной комнатушке с голыми стенами и ледяным полом, в которой стоял лишь один стул возле свисающей с потолка массивной цепи. Девушка сглотнула. Как Аргасу удавалось держать анаха в помещении гильдии? Почему этого никто до сих пор не заметил? Она приблизилась и жалость сковала ее сердце. Но внезапно висящая на цепях женщина исчезла, и Элениель дернулась от неожиданности, услышав голос позади себя.
— Эллар. Любопытно.
У двери стояла женщина-анах и сверлила ее взглядом, в котором не было ничего доброжелательного. Растрепанная копна прямых, черных волос обрамляла худощавое лицо, вся ее одежда была изорвана и запачкана кровью, на теле почти не было живого места, а под глазами залегли глубокие тени. Женщина провела языком по разбитой верхней губе.
— Я призвала тебя, эллар, не для того, чтобы ты пялилась на меня.
Анах с ней разговаривает. Уму непостижимо!
— Призвала?.. Надо же, что в голове намешалось…
— Слушай меня! — Элениель замолчала и гордо выпятила подбородок, скрывая свое истинное состояние. — Стараниями твоего любовника я не могу удерживать связь долго. Я сноходец, и мне тяжело, поэтому не отвлекай меня болтовней. Не позволяй ему делать это. Отговори, убей его — но только не позволяй. Я не знаю, каковы будут последствия. Боги непредсказуемы…
— Подожди! О чем ты говоришь?
Женщина непонимающе нахмурилась, а потом изумленно выдохнула:
— Ты не знаешь…
— О чем я не знаю, черт бы тебя побрал? Что вообще значит все вот это?
— Я чувствовала сильную взаимосвязь между вами, и не ожидала, что он до сих пор не рассказал тебе… Так ты не знала…
— Знала ли я, что он удерживает анаха? Два дня назад я не догадывалась, что вас вообще можно как-то поймать. Вот черт… — она присела на край табуретки и прикрыла рот. — Зачем ему это?
— Он одержим. Ему в руки попал артефакт — кинжал Ментесан. Он убежден в том, что с его помощью можно захлопнуть двери между нашими мирами. В чем-то он прав, но не все так просто, и уж тем более, на это не способен человек. Чтобы пробудить кинжал, ему понадобилась кровь анаха — и он убил одного. — Черные глаза с желтым перевернутым треугольником в зрачке наполнились гневом, лицо посуровело. — Я до сих пор жива, только потому что он пытается выбить из меня заклинание, благодоря которому мы, Спутники, путешествуем. Он не догадывается, что понадобится больше одного предмета, чтобы собрать печать, и пусть так остается и дальше.
— Почему ты сейчас рассказываешь мне об этом? Ты ведь сама сказала, что чувствуешь нашу связь. Откуда тебе знать, что я не выложу ему все при встрече?
— Потому что я вижу тебя насквозь, Элениель Легорэас: все твои муки сердца, совести и желаний. И потому что ты — единственная, у кого есть власть над ним.
— Боюсь, это не так, — тихо сказала Элениель, и прикрыла глаза. — Что я должна сделать?