Как же это было больно. Лени перевернулась на четвереньки и посмотрела на девочку, все еще лежавшую у двери: серая пижама, черные пышные волосы растрепаны, смуглое личико, чумазое из-за гари, а в глазах слезы. Наверное, она сейчас потратила последние силы, открывая ей дверь…
У Лени сжалось сердце, она осмотрелась: проход через дверь для них невозможен. Сама-то она еще, может, и повторит такой прыжок, но… Она пыталась придумать альтернативу тому плану, что засел в ее голове, но размышления прервала внезапно обвалившаяся крыша. Времени на раздумья больше не оставалось. Она подняла ребенка на руки и, едва наковыряв сил, пнула воздух перед собой.
Толпа закричала. У Даррена перехватило дыхание. А он вообще дышал все это время? Словно в замедленной съемке он наблюдал за тем, как высокий столб пламени буквально поглощает всю крышу и она, окончательно сдавшись, отдается на милость огня.
Он не видел окаменевшего Аргаса, не знал, что несчастная мать с глухим всхлипом упала на колени и сотряслась в беззвучных рыданиях… Даррен не замечал ничего. Все его естество рвалось внутрь, но крохотная частичка, на которую сумела повлиять Элениель, снова и снова повторяла в голове два простых слова.
"Доверься мне"
Его рубашку грубо сгребли в кулаки, и он не сразу понял, кто это сделал.
— Ты будешь помнить эту ночь до конца своих дней, — Даррен посмотрел на Аргаса, сказавшего это. В его почти черных глазах было еще кое-что, помимо злости, перемешанной с болью. В них стояли слезы. Он сильно сжал губы, чтобы скрыть, как они трясутся. Все еще держа его одной рукой, он пальцем левой ткнул Даррена в грудь. — Жар этого пламени обожжет твое лицо в предсмертной агонии.
Она жива. Аргас просто не понимает. Чувствуя себя бессильным ребенком, Даррен сбросил с себя его руки и медленно, словно в бреду, пошел к дому. Он знал. Она выжила.
Она просто не могла погибнуть.
Только не так.
— Ну же, давай… Не дай мне потерять тебя, засранка, — прошептал он, глядя на огненный кокон, окутавший то, что раньше было домом.
Он увидел кое-что, что запросто могло сойти за обман зрения… словно мелькнуло что-то черное и неуловимое…. И в тот же момент темная объемная фигура рухнула на землю. Послышались крики, толпа сразу ломанулась к ним, но Даррен в два шага оказался возле Лени, и широко раскинул руки.
— Не подходите! Она сильно пострадала.
И только сейчас он заметил маленькую ручку. Обойдя ее со спины, парень опешил: крепко обхватив руками и ногами, девушка зажала собой девочку.
Которая была жива.
— Где она? Где… — сквозь стену шокированных односельчан пробилась совсем обессиленная мать. Сфокусировав свой растерянный взгляд, женщина разразилась новыми рыданиями и бросилась к дочери, при этом, отпихнув Даррена.
— Моник! Моник, дорогая… — женщина грубо разжала руки и ноги Элениель, вытаскивая свою дочь, которая была еще без сознания.
— Эй, дамочка, полегче! — Даррен понимал чувства счастливой матери, ну или пытался понять. Он наклонился над бесчувственной подругой. — Она только что дочь Вашу спасла, побольше уважения!
Но женщина уже не слушала. Она взяла дочь на руки и, любовно прижав к себе, уносила прочь от пожара, попутно роняя слезинки в пышную шевелюру малышки.
Рядом тут же приземлился Аргас и, аккуратно приподняв голову Элениель, положил к себе на колени. Даррен совсем некстати почувствовал себя лишним. Аргас легонько убрал пряди с ее лица и нежно, почти неосязаемо провел пальцами по ее скуле.
— Ты только посмотри на эти ожоги, — прошептал он, не отрывая от нее взгляда.
Это было первым, на что он обратил внимание. Правая рука от запястья до предплечья стала похожа на один большой волдырь, сгоревшая штанина на левой ноге открывала обожженную лодыжку, но страшнее всего был живот: низ ее майки почти весь сгорел, обнажая огромный обгоревший участок тела, на котором уже надувались пузыри.
Нет смысла винить себя сейчас, но… так и есть. Если бы не отпустил ее — она была бы цела, но… Он посмотрел направо: там, немного вдалеке, раздавался детский плачь, вперемешку с радостными рыданиями счастливой матери.
Нет. Если бы не отпустил — малышка погибла бы. Элениель бы его не простила.
Он снова посмотрел на Аргаса, но запнулся, заметив, как тот приложил ее ладонь к своим губам и сильно зажмурил глаза.
— Мы должны были посоветоваться с тобой, но времени было мало.
— Если она не очнется… — голос мужчины надломился, и он снова уткнулся в ее ладонь.
— Очнется. — Даррен сел по другую сторону ее руки и выругался. — Да где это чертов лекарь?