— Вы ведь знаете, что я не человек. — Элениель никогда не умела заходить издалека, и даже когда хотела — просто не могла придумать нормальное лирическое отступление, поэтому решила сразу все прояснить, чтобы не ходить вокруг да около. Она опустилась на борт ванны, женщина же отошла к умывальнику, и по ее лицу невозможно было понять, о чем она думает.
— Знаю.
— И та, вторая женщина, тоже. И Вы не побоялись остаться с нами одна. Почему?
— А мне есть, чего опасаться?
— Пожалуйста, не уходите от ответа.
Женщина неторопливо развесила полотенце на сушилке, разровняла все складочки. Ожидание раздражало, но Лени понимала, что торопить ее с ответом нельзя.
— Мой сын почти не отходил от тебя, девушка-эллар, — проговорила она наконец, и повернулась. От Лени не ускользнуло, как женщина перешла на "ты". — Он сидел на стуле в углу комнаты, и хмуро смотрел на тебя, пока ты спала, отходил лишь по нужде, и лишь в эти моменты я могла коротко поговорить с ним. Даррен не сказал, где был все это время, и не сказал, кем вы друг другу приходитесь… — Она замолчала, и выжидающе посмотрела на Элениель. Прямо, без стеснения. Лени ответила ей тем же.
— Мы не любовники, — сказала она, — и вряд ли когда-нибудь ими станем. — Вот оно — едва заметное облегчение, промелькнувшее на лице женщины. Лени догадывалась, что этому не обрадовались бы, но почему тогда она почувствовала укол обиды в сердце? Это же Даррен… так какая разница? — Он — последний человек, которому я стала бы вредить. Я не скажу, где мы были, и чем занимались: тут разбирайтесь с ним сами, захочет — расскажет. Но за этим мужчиной я без раздумий спущусь в само пекло, и убью каждого, кто захочет навредить ему. То, что вы рассказали, лишь означает, что его привязанность ко мне столь же сильна, как и моя к нему. А сейчас, если можно, я хочу увидеть ту, другую женщину.
Что такого услышала в ее словах мать Даррена — Лени не знала, но взгляд ее стал более осмысленным, и вести она себя стала свободнее.
— Идем, она, как я уже говорила, в летней кухне.
И, отвечая на твой вопрос: я не боюсь эллар. Для меня твой народ сродни красивой сказке, а ты — диковина, дорогая моему сыну. Если твои слова правдивы, ты всегда будешь желанным гостем в этом доме.
Пока они шли, Лени думала о своей матери, и сравнивала то, что помнила о ней, с тем, что смогла понять о матери Даррена.
Мама скрыла ее в другом мире не от хорошей жизни, раз посчитала, что привезти ее к постороннему человеку лучше, чем оставить в королевском дворце среди членов семьи; мать Даррена, взрослого тридцатилетнего мужчины, тоже все еще волнуется о нем… Интересно, а ее мама, где бы она ни была, думает она сейчас о ее судьбе?..
За размышлениями девушка не заметила, как они вышли через боковую дверь, и подошли к небольшой постройке.
— Должна предупредить: эта дама явно не в духе, — произнесла хозяйка дома, и открыла дверь. — Я туда не пойду, нечего мне там делать. Но постарайся объяснить ей, что не она здесь хозяйка, ладно, милая?
Лени напряглась. Что же там чудит эта особа? Она кивнула в ответ и, прежде чем войти, спросила:
— Как мне, если что, звать Вас на помощь?
— Меня зовут Лейла, — тепло улыбнувшись, сказала женщина, и бросив нервный взгляд на дверь, пошла обратно в дом.
Элениель вняла всем своим инстинктам, которые буквально трубили, чтобы она освободила сущность эллара, и, почувствовав, как расцвели менехьиры, решительно игнорируя жжение на животе, вошла внутрь.
Помещение было небольшим, но очень светлым. Из маленького коридорчика вели две двери: что было за той, что слева, она проверять не стала, так как услышала возню за приоткрытой. Толкнув ее, она не спеша вошла в квадратную комнату, со светлыми, как и в доме, стенами, легкими занавесками на двух небольших окнах, и каменной печкой в углу. Наверное, здесь когда-то был порядок, но сейчас… Лени переступила через осколки разбитого кувшина, и, не сводя глаз с фигуры на небольшом диванчике, сидящей к ней спиной, проорала:
— Ты что здесь устроила?!
Анах резко вскинулась, и в доли секунды оказалась перед Элениель. Она выглядела немного лучше с тех пор, как они вытащили ее из того подвала, но безумное выражение лица и горящие неистовой злобой желто-черные глаза делали ее похожей на монстра из детской сказки.
— Ты куда меня притащила, эллар? Я живу здесь, как на привязи! Что это за странные люди, которые держат меня в этой слюнявой комнатке, и все время приносят поднос с едой?
— Кончай орать! Мы обязаны этим людям хотя бы тем, что они не закололи нас вилами, а еще и создали условия, чтобы мы немного пришли в себя! Ты хоть осознаешь, насколько это редко среди их расы? — Лени сложила руки на груди и толкнула ногой кусок разбитого горшка. — Что это за беспорядок? От безделья уже с ума сходишь?